Последняя битва

Дело предполагалось долгим и нудным — однако, переговорив с местным подьячим, Андрей узнал еще об одном преимуществе своего нового чиновничьего звания. Дьяк из Разрядного приказа князь Сакульский просто-напросто оставил пушкарям грамоту с указом отправить положенные ему восемь пушек и полста стрелецких пищалей в Полоцк, благо опыт в таких перевозках у Пушкарского приказа имелся немалый.

Справившись с этой трудностью, Андрей отправился к Москве-реке, где после недавнего ледохода купцы только-только спускали на воду свои струги, ушкуи и ладьи, и к вечеру сторговался с одним из них на перевозку ратного снаряжения.

Через неделю князь уже стоял на носу груженного порохом и зарядами тяжелого судна, скатывающегося вниз по течению Оки к Нижнему Новгороду. Позади шла еще одна ладья — купец уверил думного дьяка, что на один корабль все припасы не поместятся.

Почти месяц ушел на переходы от крепости к крепости и от города к городу, погрузку тюфяков и пищалей, новые переходы. После каждой остановки суда проседали все глубже и глубже, но корабельщики этим особо не смущались, а потому и сам князь Сакульский не видел причины волноваться.

Последняя остановка была уже в июле в Белозерске. В Белозерске новом, построенном еще дедом нынешнего государя, полным его тезкой: Иваном Васильевичем по прозвищу Грозный — взамен прежнего, полностью, до последнего человека, сожранного черным мором. Под земляными валами высотой с десятиэтажный дом, да еще и с деревянными стенами поверху, даже могучие ладьи казались мелкими муравьишками. Вот только проходя под воротами, Андрей обратил внимание, что стены, грозные и неодолимые издалека, вблизи оказались не то что старыми или покосившимися, а и вовсе трухлявыми.

Здесь, в самом сердце русских земель, уже целые века не знавших войн, надежность укреплений, похоже, и вовсе никого не интересовала.

— Надеюсь, князь Волынский не столь ленив, как здешние воеводы, — пробормотал себе под нос думный дьяк. — Не то все мои старания попусту пойдут.

Погрузив последние восемь крупнокалиберных, но короткоствольных тюфяков, корабельщики повернули на север, из Ковжи каналом перешли в Маткозеро, а дальше — только вниз и вниз по течению: по Вытегре в Онежское озеро, из него по Свири — в Ладожское.

Здесь Андрей не удержался от возможности сделать небольшой крюк и навестить свое княжество. Но задержался ненадолго: убедился, что ушкуй уплыл в Испанию, обнял Пахома, побродил по пустым комнатам, выслушал торопливый отчет старосты, сводившийся к одной, в общем, мысли: «Дела не так плохи, как все ожидали», — забрал накопившуюся за долгое отсутствие казну и уже вместе с обрадовавшимся дядькой снова поднялся на борт.

Еще через четыре дня они вошли в устье Нарвы.