Последняя битва

— Благодарю за доверие, Иоанн Васильевич, но я бы желал отчитаться и по другому поручению, мне доверенному.

— Сказывай, Андрей Васильевич… — кивнул царь, болезненно поглаживая явно опухшие колени.

— Дабы крови напрасной не проливалось, государь, и чтобы лишней добычи османскому псу не доставить, прошу твоего дозволения увести смердов из земель близ Полоцка, вдоль реки Великой, а также с севера от Смоленска.

— Крепостных? — вздрогнул царь.

— Всех. И черных смердов, что твое тягло несут, и крепостных, что на помещичьих землях сидят.

Иоанн надолго замолчал, вздохнул, медленно покачал головой:

— Невозможно сие никак, княже.

Что подумают бояре мои, что решит прочий люд служивый, коли по моей воле с их земли кто-то пахарей сгонять станет? Кто из них после предательства такого от господина своего верность мне сохранит? Нет, Андрей Васильевич, невозможно сие никак. Подобного я позволить не могу.

— Их все равно разорят! Усадьбы будут разграблены, смерды зарезаны али в неволю угнаны. В борьбе с нашествием польским важно никакой добычи им не оставить — дабы ни война, ни злоба их и гнусности прибытка ляхам не принесли.

— Османский пес не станет воевать русских земель, Андрей Васильевич! — стиснул кулак Иоанн. — В боярах моих думных воеводы опытные, жизнь свою в походах провели. Все сказывают: Ливонию Баторий воевать станет, там удара ждать надобно.

— Зачем ему Ливония? Она и так принадлежит ему, подарена Магнусом и королем датским. Ты сам отдал ее в приданое за племянницей! Нечто теперь назад отнимать станешь? Русские гарнизоны ныне отовсюду ушли, клятва твоя сии владения за Магнусом оставляет, он же Баторию присягнул. Магнус, может, и негодяй, но ведь ты все равно не можешь потребовать обратно приданое! Коли подарил, назад требовать негоже.

Верно?

— Разве я сказывал, что хочу прослыть клятвопреступником? — недовольно нахмурился Иоанн. — Однако же подлость польская наказания требует. Кровь невинных вопиет об отмщении! Могучие крепости Ивангород и Псков дозволяют рати русской в любой момент наказание сие исполнить. Османский пес это понимает и обязательно попытается их отвоевать. Таков приговор был думы боярской: в Ливонии Баторий воевать станет, первый удар на сии крепости направив.

Посему именно их и надлежит укрепить в первую голову людьми и снаряжением.

— Он ударит на Полоцк и попытается разорить окрестные земли. Готов чем угодно в том ручаться!

— Твое слово супротив слова всего совета бояр думских? — Иоанн легко улыбнулся уголками губ. — Я доверяю уму твоему, Андрей Васильевич, знанию и ловкости. Однако же… Одно слово супротив сорока?

— Я уверен, Иоанн Васильевич!

— Да кабы даже и поверил я тебе, княже, все едино отдать приказа подобного не могу.