Последняя битва

Ведь теперь они не волновались за жизнь близких, что прятались где-то за спиной в подполах или схронах, они не беспокоились за свои дома, зная, что самое ценное в любом случае увезено родителями или женой. Коли так — то почему бы и не рискнуть, выманивая врага под выстрелы и истребляя его залпами в упор?

Впрочем, после третьего залпа османы поумнели и на мосты больше уже не совались: крутились на конях в полуверсте и выкрикивали какие-то венгерские ругательства. А когда на дорогах показались плотные ряды немецких наемников, воевода решил более не рисковать и мосты приказал поднять.

Польская армия медленно выползала из леса и, словно гигантский удав, неторопливо скручивалась вокруг города на безопасном удалении. Прибывшие воины и обозники ставили палатки, раскладывали очаги, вкапывали коновязи, расстилали подстилки. Все это походило бы на один гигантский пикник, если бы не обилие мечей, пик и аркебуз. Пушки тоже имелись — но не в таком изобилии. Андрей с башни у северных ворот разглядел всего четыре.

Время от времени с крепостных стен кто-то пытался подстрелить подошедшего ненароком слишком близко врага, изредка на это отвечал какой-нибудь заскучавший аркебузир. Трижды пушкари Полоцка попытались добросить до палаток чугунное ядро — но успеха не добились, и дальше редкого бесполезного перестрела дело так и не пошло.

— Надеюсь, казаки и казанцы стрельбу услышали и уже садятся в седла, — пробормотал себе под нос Андрей Сакульский. — Не гонца же с приказом к ним посылать?

— Садятся-садятся, — ответил ему князь Волынский. — У этих ребят нос по ветру повернут хорошо. Коли граница распечатана, то и они, стало быть, за поживой уже несутся.

— Чего не в броне, воевода? — попрекнул его Андрей.

— А на что она сейчас? — пожал плечами тот и широко зевнул. — Еще дня три ничего не начнется. Пошли лучше вина выпьем. Коли сегодня не побалуемся, опосля может уже и не получиться.

Поляки примеривались к городу четыре дня, копошась и обустраиваясь в своем лагере, прокапывая недосягаемые для пуль и ядер глубокие извилистые траншеи, по которым подтягивали ближе к стенам свои пушки. На пятый внезапно ринулись лавиной со всех сторон. Это случилось столь рано и неожиданно, что первую атаку караульные просто прозевали. Будь стены крепости пониже, так, чтобы по лестнице забраться можно — к середине дня сеча шла бы уже на улицах города. Но, к счастью, осаждающие несли всего лишь фашины и мешки с песком, сбрасывая их в ров сразу в пяти местах. После первого нападения началось второе — но теперь врага встретили уже залпы пищалей и выстрелы из тюфяков. В ответ заговорили польские пушки в земляных укрытиях — сапах, и немецкие аркебузиры.