Последняя битва

От бассейна веяло прохладой — в этой прохладе и стоял невысокий помост со столом на полтора десятка человек. Напротив, по другую сторону, тоже была заплетенная плющом беседочка. Но — только на двоих.

— Ну, как ты без нас, батюшка? — участливо спросила княгиня, наполняя вином высокий серебряный кубок. — Ладно ли у нас на стороне? Чем ныне Русь православная живет? Как дома, все ли спокойно? Что в Москве, как государь, чем с басурманами беда завершилась?

— Пока у нас на Руси царь такой, как Иоанн Васильевич правит, так и опасаться нечего, — поднял бокал Зверев. — Побили басурман милостью Божьей. Всех начисто вырезали, никто к себе в Османию сбежать не сумел. Надолго теперича дорогу в русские пределы забудут. За государя нашего, за Иоанна!

Вино было красным, густым, чуть сладким и с небольшой горчинкой. Приятное. Отставив кубок, Андрей взялся за целиком запеченную птицу с поджаристой корочкой. Спохватился, поняв, что тарелку с пичугой княгиня придвинула к нему одному. Все остальные вяло раскладывают по тарелкам какое-то странное месиво из гороха, капусты, шкварок и мелких кусочков мяса в густом кровавом соусе с помидорными косточками.

— У вас тоже голодно? — с подозрением спросил он.

— Не беспокойся, батюшка, — замахала руками Полина. — Нет таких печалей. Откель нам знать, что ты сегодня появишься? Оттого к обеду лишь одну цесарку и запекли. Кушай, не беспокойся. Паэлья тоже вкусная и сытная. Ты с дороги, тебе нужнее.

— Если вкусная и сытная, то я тоже хочу, — усмехнулся Андрей, вынимая косарь.

— Спасибо, батюшка, не нужно! — предупредила Арина, невесть откуда взявшимся легким движением поправила выбившийся из-под заменяющей платок легкой вуали локон и тут же по-детски почесала кончик носа. — Кушай сам, правда. Мы сыты.

— Я что, выгляжу тощим и некормленым? — Привычно нарезав птичку на несколько частей, глава семьи разложил ножки и бока не ставшим перечить Ермолаю и Пребране.

Княгиня же упреждающе вскинула руку и спросила:

— Так, сказываешь, голодно ныне на Руси?

— Беда странная с погодой, — вздохнул князь Сакульский. — То морозы середь лета ударят, то на Рождество теплынь, трава зеленеет, коров на выпас из стойл смерды выгоняют. А как озимые всходить начали, их — хлоп! — снегом снова и накрыло! Сама понимаешь, все пашни пересевать никаких рук не хватит. Бояре многие сами пахали, родовитость презрев, холопов в поля выводили. В итоге же все их труды заморозком июньским убивает. И так — через два года на третий. Плохо с хлебом, в общем. Капуста родится, она холода не боится. Репа, брюква не пропали. Огурцы, понятное дело, в ямах… Мне легче, мы в своих северах тепла и не ждем никогда, хлеб растим мало. Округ Москвы же совсем беда.