Посылка для генерала

Я официально вам отвечаю, могу сделать это письменно: я никогда и ни при каких обстоятельствах не имел контактов с немецкой разведкой, не был завербован и не совершал действий, которые могут быть расценены как измена Родине и работа на вражескую разведку. Все предъявленное мне, на мой взгляд, провокация немецкой разведки, имеющая целью сорвать планы советского командования и очернить меня в глазах моих командиров и подчиненных.

– Я вас понял, – складывая в папку фотографии, ответил Буров. – Пока я не буду задавать вам вопросы, хотя их уже очень много. Мне нужно самому сформулировать свое собственное мнение обо всем происходящем. И проверить сотни фактов.

– Очень надеюсь, что вам удастся докопаться до истины, товарищ майор.

– Какой бы она ни была? – Буров обернулся уже у самой двери камеры.

– А правда бывает только одна, – усмехнулся Максимов. – Без вариантов и ссылок на обстоятельства.

Судя по обгоревшим остаткам строений, в селе сохранилось меньше половины домов. Да и те, что остались целы, выглядели жалкими: выбитые стекла, содранные крыши, заросшие травой дворы. Почти не осталось заборов – они пошли в печку в тяжелые зимние месяцы, а может, и в топку полевых кухонь немцев.

Через Поповку фронт проходил четырежды. По всем законам войны от деревни вообще ничего не должно было остаться. Спасло ее то, что в самой деревне не было ничьих опорных пунктов. Не было за Поповку боев, стороной прошел огненный ураган.

Оставив в центре села выделенную им в штабе корпуса «эмку», оперативники отправились искать председателя сельсовета. Начало мая выдалось теплым, на огородах то тут, то там возились женщины и старухи. Детей и мужчин почти не было. И как последствие войны в селе не осталось ни одной собаки.

Председатель, невысокий старик с седой бородой, торчащей клочками в разные стороны, опираясь на палку, ловко спешил навстречу офицерам. Фуфайка с подпалинами нараспашку, старый картуз со сломанным козырьком надвинут на глаза.

– Это вы меня искали? – хриплым голосом спросил председатель. Из-под козырька на незнакомцев уставились внимательные живые глаза.

Буров вполсилы пожал сухую ладонь старика, ответное рукопожатие удивило своей силой и уверенностью. Председатель помолчал, дожидаясь, когда офицеры сами скажут, зачем приехали. С расспросами не спешил, оценивал гостей.

– Вы Кузьмичев Матвей Иванович, здешний председатель?

– Кузьмичев, – опершись двумя руками на палку, отозвался старик. – Матвей Иванович. А как называть, вам виднее. Можно председателем, можно старостой. Это меня месяц назад нарек кто-то из городских, так вот и обращаются. А я что, живу здесь давно, народ ко мне с уважением, слову моему верят, ко мнению моему прислушиваются. Вот и вся моя должность. А так-то мы все сообща здесь.