Посылка для генерала

– Я и здесь жизнью рисковал, и трусом никогда не был! – возмутился было Серов, но Косович остановил его, положил руку на плечо и добавил с сожалением: – Ты не трус, Вася, ты просто не понимаешь специфики службы, вот что плохо. И там ты трусом не будешь, я знаю. Но там от тебя больше пользы будет. Гибкости в тебе нет, прямолинейный ты слишком человек. А это в нашей работе вредно.

Серов постоял немного, не убирая руки капитана со своего плеча, потом повернулся и пошел по улице с рассеянным видом. Навстречу попались два солдата, отдали ему честь, но Серов не ответил на приветствие. Скорее всего, он просто не заметил этих солдат.

«Задумался, – решил Косович. – Может, оно и к лучшему, быстрее поймет. Наверное, и правда ему проще на «передке», чем здесь. Одного результата я, кажется, достиг, молодец Косович! А вот как мне теперь скрытно поговорить с Мухиной? Какие все впечатлительные! Сил нет!»

Еще Косовичу до обеда нужно было успеть в госпиталь. Он посмотрел на часы, ругнулся и поспешил к зданию гауптвахты. Найдя дежурного и сунув ему под нос удостоверение, буквально за рукав затащил его в одну из комнат:

– Слушай, лейтенант, дело очень важное. Просьба к тебе! Но только учти, никому ни слова, и чтобы без свидетелей.

– Понял, – закивал дежурный, пытаясь высвободиться из цепких пальцев контрразведчика. – Что случилось-то?

– Мне нужно допросить старшего сержанта Мухину.

– Ну так пойдемте, – удивленно пожал плечами лейтенант.

– Я же говорю, товарищ дорогой: надо сделать так, чтобы никто этого не видел. Можешь ты сделать, чтобы никто хотя бы полчаса не совался в коридор, туда, где ее камера?

– Ну-у, – лейтенант сдвинул фуражку на затылок. – Смогу. Заставлю полы выскабливать. Это дело долгое.

– Ну, ты голова! – одобрительно улыбнулся Косович. – Действуй!

Когда Косович вошел в камеру, девушка сразу поднялась на ноги и попыталась встать по стойке «смирно». Ее глаза сразу же наполнились слезами, Мухина горько разрыдалась. Проворчав, что только этого ему еще не хватало, капитан взял девушку за плечи и усадил на деревянную лежанку, покрытую стареньким шерстяным солдатским одеялом.

– Ну, все, все! Перестаньте, Мухина! Что вы, в самом деле, нюни распустили, вы же младший командир, вам подчиненных воспитывать надо и пример подавать. А вы ревете, простите, как белуга!

– Вы… вы кто? – сквозь слезы проговорила Мухина.

– Капитан Косович, из Москвы. Мне нужно с вами поговорить, так что… заканчивайте плакать, берите себя в руки, вы же военнослужащая! Не подобает вам слезы лить.

– А что мне остается делать?

– Во-первых, – стал успокаивать девушку Косович, – ничего страшного не произошло. Ушла с дежурства ваша подчиненная, ушла с вашего согласия, потому что ее подстраховывали другие.