Посылка для генерала

Не останавливаться ни на секунду!

Буров шел по улице, прикрывая лицо от пыли. Колонна машин уходила на юг. Корпус передислоцировался. Теперь, когда в прорыв отправили другое соединение, корпус Максимова отводили в тактический тыл подальше от передовой. Решение относительно корпуса и его командира еще не приняли. Буров понимал, что его не примут, пока контрразведка, в частности группа Седого, не даст результат. Если результата не будет в самое ближайшее время, то генерала Максимова арестуют, и им займется военная прокуратура. Доказать свою невиновность, когда найдены такие подтверждения связи с врагом, очень трудно. Скорее всего, Максимова снимут с должности в самое ближайшее время. Назначат другого командира, и – в бой. А у оперативников пока что лишь косвенные сведения, которые толком ничего не доказывают. Только собранные вместе они, как говорится, дадут нужную картину.

Майор хотел поговорить с Максимовым о тех, с кем он фотографировался, когда приезжал фотограф из армейской многотиражки. Может, кто-то настаивал именно на том дне, на том времени, когда генералу было очень некогда? Должны же быть какие-то зацепки, понимал Буров. То, что помнит сам генерал Максимов, не помнит никто. Ненавязчивый разговор, намек, подсказка, неудачная шутка – что-то такое. Ведь не просто же изо всех для этой фальшивки выбрали именно Максимова!

«Стоп, – осадил себя Буров. – Ты уже делаешь выводы, ты уже оправдал Максимова. А если он действительно враг?»

Генерала держали на гауптвахте, стараясь не особенно афишировать его арест. Для этой цели выбрали отдельно стоящий частный дом без хозяев. Сначала в нем располагалось подразделение связи, затем его освободили для командира корпуса.

Буров свернул на соседнюю улицу – вот забор, калитка, цветущие яблони под окнами. У калитки часовой с автоматом. Еще один – у входа в дом. Двое, как знал Буров, охраняют Максимова с другой стороны дома, куда выходят еще два окна. В соседнем доме, буквально в пятидесяти метрах, расположился караульный взвод. В его задачу входит охрана дома и территории вокруг. Ежедневно в караул заступают семнадцать человек. Посты сменяются, как и положено по уставу, через каждые два часа.

Убежать Максимов не мог. Он как раз демонстрировал обратное: желал поскорее получить объяснения и подробнее узнать о выдвинутых против него обвинениях. В рассказ о каких-то контейнерах и найденных в них фашистских документах с его фотографией Максимов не верил. Считал это глупой сказкой, цель которой – сломать его морально.

«Надо нам прямо завтра вывезти Максимова на новое место дислокации штаба корпуса, – подумал Буров. – Подальше от людских глаз».

Автоматная очередь раздалась где-то за домами. «Шмайсер», – узнал Буров и рванул застежку кобуры.