Принцесса из борделя

Она словно не знала куда ей идти, металась из стороны в сторону в густой Чернолесской чаще, обнимала стволы деревьев, что-то шептала им, словно умоляя о чем-то, настолько важном для нее, что она готова была расстаться с любыми своими сокровищами и даже с чудесными длинными волосами.

– Натаниэль… – Ее крик донесся до меня, словно шепот. – Натаниэль… амани бенаар… Натаниэль!

Я проснулась и резко села в постели. На небе занимался рассвет и чащобная непроглядная тень вновь сменилась сумерками.

– Ты что-то сказала? – Луций сидел на ветке чуть поодаль от меня и чистил яблоко. Никогда не понимала, зачем люди чистят яблоки? Ведь кожура – это тоже очень вкусно и полезно!

– Мне снился странный сон… – Пробормотала я, потирая глаза. Под одеялом на этом лиственном ложе было удивительно тепло. А вот стоило показать нос наружу… брр… – Женщина в белом бродила где-то там в деревьях и звала какого-то мужчину… кажется, Натаниэля.

Луций перестал жевать и странно уставился на меня.

– Она что-то говорила еще? – Спросил он, жадно впившись в меня своими ледяными глазами.

– Кажется да, но я не понимаю на каком языке… что-то похожее на «помани» и, кажется, «безоар».

– Амани бенаар? И больше ничего?

– Да, именно это, кажется! Нет, только плакала и звала мужчину. А ты знаешь, как это переводится?

– Да. – Луций выглядел хмурым и потерянным. Он с силой отшвырнул от себя яблоко, и оно шмякнулось об соседнее дерево, так и оставшись на его стволе размазанной кляксой пюре. – Это эльфийский, значит «сердце мое». Пойдем, уже рассвело, надо двигаться.

Мы быстро свернули свой не хитрый лагерь и Луций помог мне спуститься вниз. Так же, свесил меня с ветки, а затем, сбросив следом рюкзак, спрыгнул сам.

Сегодня он был еще более хмурым, чем вчера, и я терялась в догадках, неужто то было из-за моего сна? И кто была для него так прекрасная женщина, если он так из-за нее расстроился? Если она действительно существовала? Но я так и не решилась спросить… вдруг бы сделала тем самым все еще хуже. Мужчина и так шел вперед с таким выражением лица, будто только что проглотил «горькую участь шлюх».

Я же предпочла думать о том невероятном, что ждало меня впереди.

Пожалуй, этим приключением я когда-нибудь буду хвастаться, ведь мало кому из людей со времен великих войн с ними, удалось увидеть хоть одного живого остроухого.

«Может, я даже буду рассказывать об этом своим детям…» – подумала я и осеклась, взглянув на Луция. Ох… ну, что же я за дура такая! Стоит какому красивому мужчине обратить на меня внимание, как я вся уже его, и в мыслях родила ему двоих, а то и пятерых детей!

Да с моим проклятьем может вообще не стоит семейную жизнь планировать. А Луций… он еще и ведет себя так странно, будто то лицом ко мне повернется, то спиной.