Принцесса из борделя

Едва войдя в кухню с черного хода, я чуть не была сбита Валерианой, которая, видимо, стремилась скрыться из «Лиловой Розы» или просто спрятаться в саду.

Сестра схватила меня за плечи и с расширившимися от ужаса глазами прошептала мне прямо в лицо.

– Он здесь, он снова здесь! Мамочки! Либи, спрячь меня где-нибудь, умаляю!

– Кто он-то, – опешила я, хватая сестру в ответ и усаживая за кухонный стол. Пока девушка давилась беззвучными рыданиями, заварила ей чай с календулой и ромашкой, разбавила, как она любит и сунула в руки, чтоб уж если и не пила, хоть парами подышала. – Рассказывай давай, что приключилось?

– Колдун сегодня снова пришел. Не знаю, сказали тебе или нет, но он вчера здесь такое устроил! Ох, Либи, какая же ты красивая… просто так не привыкнуть. Вот, вроде голосок твой, а вроде и нет, словно с какой-то незнакомкой разговариваю, но такой родной… ой, а до чего же на портрет мамы похожа!

– Ты не отвлекайся. – Одернула ее я, про себя маслицем по горячей сковородке растекаясь от такого комплемента.

– А на долго это у тебя? Ладно, ладно! – Замахала она на меня руками и отхлебнула чай, но и пары уже успели подействовать, было видно, что успокоилась. – Вчера, как мадам короля отвела наверх в комнату, он напрягся так – не понравилось ему, что прежде тебя всем не показали. Но возражать не стал, потому что Генриха заинтриговала встреча с прекрасной незнакомкой один на один. Мы же тогда локти кусали, думали «кто?», это потом нам Амарант про тебя и зачарованный медальон рассказал.

– Не отвлекайся, продолжай. – Нетерпеливо подогнала я ее и подлила чай.

– Ну, стало быть вот, Генрих ушел, а колдун этот такой злой сделался. В тот момент я ему пела, а Мускари плечи массировала и тут, ты как закричишь… мы все подумали еще, «вот чертовка, до чего артистично восторгается господином». А Луций этот, как подскочил ко мне, в талию вцепился и своими ледяными глазищами зыркает, а у самого так зрачки расширены, что аж страшно стало. «Какая, – говорит, – у вас тут комната свободна?». А я ему с дуру возьми, да и ляпни: «По лестнице и направо до конца», ну он меня на плечо и в ту комнату почти бегом. Еще на пороге с меня платье сорвал, то, любимое, на котором ты мне чаек вышивала и лиловые розы. Ну, а потом, как давай меня охаживать…

– Бить? – Охнула я, аж руки ко рту приложив.

– Какой там бить! Брать! И сзади, и спереди, при том ждала, терпела, все думала сейчас спустит и отдышусь – так нет же. Спустил в меня и давай за волосы хватать и ротиком моим наслаждаться, да так что и носом дышать невозможно. Снова спустил, я чуть не захлебнулась! И давай опять сзади пристраиваться. Уткнул меня лицом в окно, не иначе чтобы прохожие смотрели и как на ездовой кобыле, снова и снова, я уж развязки-то и не дождалась – сознание потеряла.