Проклятое дитя

Она не чувствовала утраты или нехватки родного человека, она не ощущала тоски по несбывшимся мечтам, которыми они шепотом делились в детстве, чтобы никто не видел и не слышал, тайком пробираясь друг к другу в комнату, чтобы побыть вместе вопреки воле строгой матушки. И Анна видела это, а потому попытки сестры вытащить ее прогуляться или просто пообщаться, воспринимала как есть — дань вежливости, а отнюдь не искреннего желания и переживания. А потому спокойно провожала ее глазами, когда та уходила как ни в чем ни бывало, возвращаясь к очередному учебнику, не испытывая ни сожаления, ни расстройства, ничего вообще. Порой посещали мысли, что еще возможно возродить их связь, возможно стать близкими, но эти мысли сталкивались с равнодушием сестры, да так ими и оставались.

А еще было ясное видение того, что собой представляет ее сестра на самом деле, и это расстраивало Анну больше всего.

На один из дней рождения в подарок Анне доставили чудесное зеркало. Овальное, в полный рост, на красивой стойке, украшенное драгоценными камнями. Но не в красоте и цене было дело: зеркало было волшебным, как, впрочем, и все подарки Хасина. Стоя перед ним, принцесса шептала имя того, кого знала и желала увидеть. Тут же зеркальная поверхность мутнела, скручиваясь водоворотом, а после появлялась картинка. Первые несколько дней Анна занималась тем, что наблюдала за своей семьей и придворными. И с каждым новым изображением разочарование все росло и росло. Она видела подлость, видела предательства и обман, интриги и хитрости каждого, кого ей показывало зеркало — в этом была его особенность: пороки. И самым горьким стало разочарование в сестре.

Лили не только ей казалось олицетворением жизни, света и чистоты. Веселая, жизнерадостная, сияющая улыбками и звенящая переливчатым смехом. Вокруг нее всегда были люди, всегда она была окружена друзьями и прихлебателями, восторгом и всеобщей любовью. И Анна никогда в жизни не подумала бы, что это может быть притворством. Но так оно и оказалось. Никто не ведал о жестокости и бессердечии юной принцессы. Никто не знал ее с другой, темной стороны, которую воочию наблюдала Анна, не веря своим глазам. Коварство, мстительность, зависть и ярость, неоправданная жестокость — вот все, что на самом деле переполняло ее сестру: червивая конфета в красивой обертке.

Всего несколько сюжетов, всего несколько картинок, и Анна больше не называла имени сестры у зеркала. Она в принципе не называла ничьих имен, чтобы не знать, не ведать, не оказаться испачканной в той грязи, что скрывалась за льстивыми улыбками и приторными комплементами.

"Люди, особенно близкие, всегда будут тебя разочаровывать, как бы ты ни хотела обратного, — написал ей в письме Хасин, когда она с ужасом рассказала о том, что видела.