Проклятое дитя

А Хасин проявлял к нему уважение, которого тот был достоин за многое, что совершил и продолжал совершать. И личной неприязни между ними не было места. Один король, для которого на первом месте далеко не его личные чувства. Другой — представитель своей империи, которому так же не подобает быть излишне упрямым и жестоким.

— К их большому сожалению, — отчеканил Хасин. — Думаю, к вашему тоже.

— В чем причина? — хмуро спросил Тамир, поднимаясь из-за стола и недовольно глядя на гостя.

— Не раз я предупреждал о том, чего не потерплю в отношении принцессы Анны. Моим предупреждениям не вняли, — глядя в глаза королю, ответил демон.

 — И я в своем праве наказать тех, кто провинился, — и улыбка, та самая, что ужасает и заставляет нервно сглатывать.

— Это так…необходимо? — только и спросил Тамир, просматривая имена и недовольно сжимая губы — многие почтенные семейства и рода.

— И насколько…категорично будет наказание? — поинтересовался мужчина.

— Достаточно, чтобы раз и навсегда мои слова были услышаны.

Тамир не стал спорить, лишь кивнул демону, который тут же направился к дверям из кабинета. Но вдруг остановился, уже взявшись за ручку, и повернулся к королю.

— Вы ведь любите ее, Тамир, — тихо произнес Хасин, глядя в глаза, которые тут же были почти стыдливо опущены в желании спрятать правду.

— Это не имеет значения.

— Она ваша дочь. И всегда это будет иметь значение, как бы вы ни пытались доказать всем обратное.

— Она — ваша! Не моя! И я не хочу ничего менять в своем отношении к ней, — жестко сказал мужчина.

— То есть дело не в ее вине перед вами? — хмыкнул Бастард.

— Это Судьба, и ничьей вины здесь нет, — тихо произнес король, отворачиваясь от гостя и глядя в окно.

— Вы слишком поздно это поняли. И многое потеряли.

— Это случилось бы так или иначе — потеря, — только и ответил Тамир. — А так я, по крайней мере, не буду скучать.

— Вам лишь кажется. А чувство сожаления и утраты будут лишь горше, — невесело хмыкнул Хасин, прежде чем уйти.

Тамир задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь. Умел же этот демон влезть туда, куда не стоило! Всегда! Вот и сейчас разбередил не прекращающую кровоточить рану, которую он скрывал от самого себя многие годы.

И все равно заметил, пусть и предпочел бы и дальше игнорировать. Но как не реагировать на тоскливый взгляд, который видишь каждое утро за завтраком? Как не реагировать на мольбу о капле тепла в больших голубых омутах? Он и реагировал, пусть и скрывал ото всех. Не понимал, как мать девушки не чувствует того же, не понимал свою вторую дочь. Но не вмешивался. И не собирался — уже не к чему. И сам в большей степени виноват в том, что его дочь живет словно проклятая — проклятая его же словами в день рождения.