Проклятое дитя

Для нее демон не был мужчиной, не был соблазнителем, не был грешником и пороком в чистом виде — об этой его стороне она не знала ничего абсолютно: в учебниках о его похождениях не писали, а придворные все же имели совесть, чтобы не шептаться о любвеобильности и популярности Бастарда среди женщин при юных девушках. И тем более Анна — она была абсолютно и слишком наивной, чтобы даже намеки могли быть ею поняты, если бы имели место быть. Все, чем был для нее Хасин — друг и защитник, опора и уверенность в том, что она не одна. И ведь только сегодня она заметила его красоту с чисто женской стороны, но опять-таки не придала своему осознанию какое-то особое значение.

Зато придал сам демон. Анна росла, взрослела, и пусть даже сама не понимала — становилась юной женщиной: в ней просыпался интерес к противоположному полу, а скоро появится потребность в его внимании. И пусть она не замечала этого, но не одну только Лили провожали восхищенными взглядами юноши при дворе.

— Не уходи — слишком невыполнимо для тебя, — невесело хмыкнула принцесса, повернувшись и опираясь подбородком о руку на его груди и находясь близко-близко к его лицу, глядя прямо в глаза. — Тогда пообещай мне, что в следующий раз ты приедешь не на день, а на три. И проведешь их во дворце как мой гость.

— Мне здесь не рады, — хмыкнул Хасин.

— Когда это тебя волновало, — фыркнула весело девушка под согласное кивание демона.

— Хорошо. Я обещаю тебе это время. А теперь спи — у тебя глаза слипаются.

Анна не отодвинулась, а так и уснула на его груди в его руках, прижатая к нему всем телом. И все же не заметила, как Хасин высвободился из ее объятий и вышел из спальни в гостиную, где леди Мирай воззрилась на него в священном ужасе.

— Вы провели в покоях принцессы всю ночь??! — трагическим шепотом воскликнула женщина, не желая огласки данного постыдного факта, но не в силах удержать свой гнев и удивление. — Как вы могли!? Репутация принцессы…

— Едва ли пострадает, — хмыкнул спокойно Хасин, которого отнюдь не злило, а скорее забавляло поведение данной леди.

— Девочка и так живет как в аду! А вы лишь делаете хуже!

Леди Мирай продолжала упорствовать, глядя на него словно на нашкодившего котенка: никто так не смотрел на него — не решались. Это и заставило Хасина усмехнуться почти грустно.

— Поверьте, хуже уже не будет. Я позаботился. И даже если я сейчас выйду из ее покоев, натягивая на ходу рубашку, — хмыкнул демон над резко покрасневшей леди, — никто не скажет ни слова.

— Да уж, вы постарались на славу, — поджав губы и явно выражая свою солидарность с Анной, произнесла почтенная женщина. — Теперь Анну возненавидят еще больше.

— Ее не возненавидят. Ее будут бояться. Это разные вещи, — подметил Бастард.