Проповедник

Как правило, яхты стояли в два, а то и в три ряда, но убийство Тани отпугнуло туристов, и многие яхтсмены перебрались в другие гавани. Эрика от всей души надеялась, что Патрик и его коллеги быстро раскроют дело, а иначе предстоящая зима может стать очень трудной для многих фьельбакцев. В первую очередь для тех из них, кто зарабатывал летом в курортный сезон.

Анна и Густав не поддались искушению и, можно сказать, пошли против течения. Они решили остаться во Фьельбаке еще на несколько дней. Когда Эрика увидела яхту, она поняла, почему не смогла уговорить их жить у них с Патриком.

Яхта была великолепна: белоснежная, сверкающая, с деревянной палубой и настолько большая, что там могло поместиться по меньшей мере еще две семьи. Она горделиво стояла у причала, ее длинный корпус далеко вдавался в море.

Анна радостно замахала рукой, увидев подходившую Эрику, и помогла ей спуститься на палубу. Эрика здорово запыхалась и вздохнула с облегчением, когда смогла сесть и получить от сестры большой стакан холодной кока-колы.

— Ну и как ты себя чувствуешь? Тебе, наверное, надоело все это до чертиков?

Эрика закатила глаза:

— Мягко говоря.

Думаю, это природа так шутит, чтобы мы под конец каждую секунду мечтали поскорее родить. Но вообще все не так плохо, если бы только не эта чертова жара.

Эрика промокнула лоб салфеткой, но тут же почувствовала, как опять выступил пот и виски стали мокрыми.

— Бедняжечка, — улыбнулась Анна сочувственно.

Из каюты вышел Густав и вежливо поздоровался с Эрикой. Он был безупречно одет, ничуть не хуже, чем в прошлый раз, его зубы ослепительно блестели на загорелом лице. Он бросил недовольным тоном Анне:

— Там, внизу, все еще не убрано со стола после завтрака.

Я тебе говорил, чтобы ты поддерживала порядок на яхте, иначе дело не пойдет.

— Ой, извини, я сейчас все быстро сделаю.

Улыбка исчезла с лица Анны, и, потупив глаза, она торопливо скрылась в недрах яхты. Густав присел возле Эрики, держа в руке холодное пиво.

— Просто невозможно жить на яхте, если не поддерживать порядок и дисциплину. Это особенно касается детей, а иначе с ними просто сладу не будет.

Эрика подумала про себя: неужели бы он переломился, если бы сам убрал со стола. Тем более раз это так важно — поддерживать порядок.

Она поглядела на его руки. Да, все в порядке, на калеку не похож. Между ними чувствовалась определенная напряженность, и Эрика боялась, что накопившиеся у нее внутри отрицательные впечатления от Густава могут прорваться наружу, и поэтому она заставила себя нарушить молчание:

— Очень красивая яхта.

— Да, она и правда красавица. — И Густав надулся от гордости. — Я ее одолжил у одного моего хорошего друга. Но теперь мне по-настоящему захотелось купить себе яхту.

И опять молчание.