Проповедник

Он с полчаса погромыхал шезлонгами, которые им принесла Эрика, и наконец с довольным вздохом угомонился рядом со своей супругой.

— Ох, это просто рай. Верно, Маде?

Она молча сидела, опустив глаза, и Эрика с благодарностью подумала, что, может быть, ее на какое-то время оставят в покое. Но тут приоткрыл один глаз Йорген:

— А мы не очень тебя обеспокоим, если попросим что-нибудь попить? Большой стакан сока будет весьма кстати, и Маде наверняка тоже захочет.

Его жена молча кивнула, по-прежнему не глядя на Эрику. Она полностью погрузилась в книгу о налоговом праве, как только вышла наружу, и, казалось, панически боялась получить хоть что-то похожее на загар.

Догадаться об этом было нетрудно: Маделене натянула на себя брюки до щиколоток и рубашку с длинными рукавами, водрузила на голову такую же шляпу с полями и намазала нос неоновым кремом. Вдвоем они выглядели как два пришельца с неведомой планеты, которые высадились на лужайке у дома Эрики и Патрика.

Эрика пошла в дом и занялась соком. Все, что угодно, только бы не общаться с этой парочкой. Это что-то из ряда вон, с людьми более скучными ей еще просто не доводилось встречаться.

Если бы накануне вечером ей пришлось выбирать: беседовать с этой парочкой или ждать, стоя на горохе, когда рак на горе свистнет, — она бы выбрала последнее. Эрика в этом ничуточки не сомневалась. При первой же возможности она собиралась высказать маме Патрика пару теплых слов насчет того, чтобы она поосторожнее раздавала их телефонный номер.

Патрик мог, по крайней мере, уехать на работу и там отдохнуть от этой парочки. Хотя, глядя на него, Эрика понимала, насколько Патрик измотан.

Она никогда раньше не видела его таким обеспокоенным, так отчаянно стремящимся добиться скорейших результатов. Но и никогда прежде так много не было поставлено на карту.

Эрике очень хотелось ему помочь. Когда расследовали убийство ее подруги Александры, вышло так, что она смогла несколько раз оказать существенную помощь полиции. Но с тем делом она была связана лично и знала многих, сейчас же совершенно другая ситуация, и, кроме того, ее сковывала неуклюжесть. Ее большой живот и жара, казалось, сговорились, и в первый раз в своей жизни она вынуждена бездельничать против своей воли.

У нее словно что-то случилось с головой, и мозги в ожидании работали на холостом ходу. Все ее мысли сосредоточились на ребенке у нее внутри, и все это только усиливалось по мере приближения радостного события. Она с большим трудом могла заставить себя думать хоть какое-то время о чем-нибудь другом, и ее очень удивляло, как некоторые будущие мамы умудряются работать почти до самых родов.