Проповедник

Попроси Мелльберга помочь, чтобы поскорее получить разрешение. Но обязательно проследи за тем, чтобы в ордере был указан не только дом, но и все строения вокруг. Если возникнут какие-нибудь сложности или неожиданности, связывайтесь с Анникой. О'кей? Что-нибудь не ясно?

— Да, а что мы будем делать с анализом крови? — спросил Мартин.

— Вот черт, совсем из головы вылетело. Кто же этим займется? Впору клонированием заниматься. Мартин, может быть, ты сможешь? Конечно, если получишь помощь из Уддеваллы.

— Хорошо, тогда позвони в поликлинику Фьельбаки и возьми оттуда кого-нибудь, кто сможет взять кровь. И сто раз проверь, правильно ли помечены все образцы, а потом дуй к Петерсену шустро, как монах за шлюхой. Ну, вроде все, поехали. И не забывайте, почему мы вынуждены торопиться.

— А мне что делать? — спросил Эрнст, увидев для себя шанс реабилитироваться.

— Ты остаешься здесь, — сказал Патрик, не тратя лишних слов на дискуссию.

Эрнст был очень недоволен, но он знал, когда надо сидеть тихо. Он обязательно переговорит с глазу на глаз с Мелльбергом, когда все это закончится. «Так плохо дела никогда еще не шли, — подумал Эрнст. — Но я ведь всего-навсего человек, что ж, я ошибиться не могу?»

У Мариты щемило сердце. Молитвенное собрание на открытом воздухе было чудесным, как всегда. А в самом центре стоял ее Якоб. Прямой, сильный, он уверенным голосом возглашал слово Божие. Пришло очень много людей — в первую очередь большинство тех, кто жил и работал в коммуне. Большинство, но не все, потому что часть еще не увидела Божественного света и блуждала во тьме. Но сейчас здесь собралась по крайней мере сотня верующих. Они сидели на траве, устремив взгляды на Якоба, который стоял на своем обычном месте на скале, повернувшись спиной к морю. Вокруг росли березы — высокие, пышные, они давали тень, такую желанную в сильную жару, — и шелестели листьями. Казалось, что они аккомпанируют мелодичному голосу Якоба. Иногда она с трудом верила своему счастью, что мужчина, на которого все смотрели с обожанием в глазах, выбрал именно ее.

Когда Марита встретила Якоба, ей едва исполнилось семнадцать лет, ему минуло двадцать три. И о нем уже говорили в округе как о сильном, заметном человеке. Частично своей репутацией он был обязан дедушке, тень славы которого падала и на него самого, но по большей части он заслужил свою известность сам. Мягкость и сила — довольно редкое сочетание, которое наделяло Якоба притягательностью. И это чувствовали абсолютно все: и ее родители, да и, конечно, она. Они долго жили рядом с общиной и никогда не пропускали ни одной проповеди. Еще даже до начала самой первой службы, которую должен был вести Якоб Хульт, у нее все переворачивалось внутри от предчувствия чего-то очень значительного, и так это и оказалось.