Проповедник

— А ты в этом уверен? Ну, я имею в виду, что ты в действительности знаешь об их жизни?

— Что ты хочешь сказать? Я отлично знаю собственных родителей. Что вы там за дрянь приготовили, чтобы замарать моих отца и мать?

Руки Якоба дрожали, и Патрик в определенной степени сочувствовал ему, хотя сам поколебал его стоическое спокойствие.

— Я говорю: совершенно невозможно точно знать, что творится в жизни другого человека. Вероятно, у твоих родителей есть грехи на совести, о которых ты и понятия не имеешь. Как ты думаешь?

Якоб поднялся и пошел к двери.

— Ну нет, вот теперь с меня действительно хватит. Вы можете делать со мной все, что угодно, но я не хочу больше сидеть здесь и слушать ваши лживые измышления.

— Ну, например, знаешь ли ты о том, что Габриэль не твой отец?

Якоб замер на полушаге, уже протянув руку к двери. Он очень медленно повернулся и переспросил:

— Я спрашиваю: знаешь ты или нет, что Габриэль не твой отец? Я только что разговаривал с криминалистами, которые исследовали вашу кровь, и они мне сказали, что это практически доказанный факт. Габриэль не отец тебе, понимаешь?

Лицо Якоба стало мраморным. Известие, несомненно, ошарашило его, выведя наконец из равновесия.

— Они проверяли мою кровь? — спросил Якоб срывающимся голосом.

— Да, и я обещал тебе, что извинюсь, если ошибался.

Якоб молча смотрел на Патрика.

— Я приношу тебе извинения, — сказал Патрик. — Твоя кровь не совпадает с ДНК, найденной на теле жертвы.

Якоб опал и сдулся, как проколотый мяч. Он тяжело опустился на стул.

— Ну и что это значит?

— Это значит, что ты больше не являешься подозреваемым в убийстве Тани Шмидт. Но, как и раньше, я по-прежнему считаю, что ты от нас что-то скрываешь, и у тебя есть возможность рассказать это сейчас. И я думаю, Якоб, тебе лучше так и сделать.

Якоб помотал головой:

— Я ничего не знаю. Больше я не знаю ничего. И не хочу знать. Пожалуйста, позвольте мне уйти.

— Нет, не сейчас. Сначала мы хотим поговорить с твоей матушкой — до того, как ты это сделаешь. Потому что, как мне кажется, у тебя к ней появились вопросы.

— Но зачем вам понадобилось с ней разговаривать? По-моему, к расследованию это не имеет совершенно никакого отношения.

И Патрик поймал себя на том, что повторяет слова, которые несколько раньше сказал Петерсену:

— Сейчас все имеет отношение к расследованию, все важно. Вы там что-то скрываете, я на это могу месячную зарплату поставить, а мы хотим узнать, где собака зарыта. Ну и помаленьку пользуемся доступными средствами.

Похоже, что весь боевой дух и готовность к сопротивлению у Якоба пропали, и он всего лишь смиренно кивнул вместо ответа. Новость потрясла его до глубины души.

— Ёста, ты не привезешь Лаине?

— Но у нас же нет ордера, — заметил Ёста хмуро.