Проповедник

Сейчас внутри Эрики был ее собственный ребенок, и поэтому впервые в жизни она по-настоящему понимала, что чувствуют родители Ени Мёллер, и сопереживала им.

При этом она немножко стыдилась того, что провела день с удовольствием. После отъезда гостей в доме воцарился покой. Она ходила и разговаривала с тем, кто лягался у нее внутри, она прилегла почитать хорошую книгу. Она даже перевалила через Галербакен, купила кое-что вкусненькое и не удержалась от целого пакета сластей. Насчет последнего она испытывала угрызения совести. Патронажная сестра строго указала ей на то, что сахар во время беременности — вещь совсем нехорошая, и если им злоупотреблять, то родится не ребенок, а маленький сладкоежка. При этом, правда, она добавила, что для достижения подобного эффекта сахар надо поглощать в очень больших количествах, но тем не менее ее слова повлияли на Эрику и засели у нее в голове. Сахар стал очередным добавлением к длиннющему списку, который висел у Эрики на холодильнике, — список того, чего ей не следует есть. И, глядя на этот перечень, она иногда очень сильно сомневалась в том, что можно вообще родить здорового ребенка. Например, некоторые виды рыбы беременным нельзя есть вообще, другие можно, но не чаще одного раза в неделю. Или вот еще хороший вопрос: морская это рыба или речная. Не говоря уже о великой проблеме с сыром. Эрика любила сыр во всех его формах и проявлениях и сейчас вспоминала, какие сыры она пробовала и — с еще большим сожалением — какие ей попробовать не удалось. К ее огорчению, все сыры с плесенью красовались в запретном списке, и у нее уже сейчас временами начиналось что-то вроде галлюцинаций, когда она думала о том, какой сыр с каким красным вином будет лопать после того, как перестанет кормить грудью.

Она глубоко погрузилась в себя, воображая пищевую оргию, и потому не услышала, как пришел Патрик. Он невольно напугал Эрику так, что она чуть из тапочек не выпрыгнула. Ей понадобилось время для того, чтобы успокоиться и прийти в норму.

— О боже мой, как я перепугалась!

— Извини, я совсем не хотел, я думал, ты слышала, как я пришел.

Патрик рухнул на диван в гостиной возле Эрики, и она вздрогнула еще раз, когда увидела, как он выглядит.

— Патрик, у тебя лицо совершенно серое. Что-нибудь случилось?

Эрике пришла в голову одна мысль, ее сердце сжалось, как от прикосновения ледяной железной руки, и она спросила:

Патрик помотал головой:

Патрик молчал, и Эрика спокойно ждала. Через какое-то время Патрик продолжил:

— Нет, мы ее не нашли, и мне кажется, что мы сегодня здорово откатились назад в расследовании.

Он внезапно наклонился и спрятал лицо в ладонях. Эрика осторожно придвинулась ближе, обняла Патрика и прижалась лицом к его плечу. Она скорее почувствовала, чем услышала, что он тихо плачет.