Проповедник

Он бы за такую модель и ломаного гроша не дал. Да, в общем-то, она миленькая, но у нее, к сожалению, куриные мозги ее мамаши, и в жестоком мире модельного бизнеса она бы и часа не прокудахтала.

— Лаине, мы это уже несколько раз обсуждали. Дискуссий не будет, я своего мнения не изменил. И речи не может идти о том, что Линда уедет и ее будет фотографировать какой-то облезлый подонок, который считает себя фотографом. Все, что ему надо, — пощелкать ее голой. Линда должна получить образование. Это не обсуждается. Все остальное потом.

— Да, но через год ей исполнится восемнадцать, она будет совершеннолетней и сможет делать все, что захочет. Разве не лучше, если мы сейчас пойдем ей навстречу и будем с ней помягче? Потому что иначе через год она может просто исчезнуть неизвестно куда.

— Линда хорошо знает, на чьи деньги она живет. Так что, должен сказать, я сильно удивлюсь, если она пропадет, не убедившись предварительно в том, что по-прежнему будет получать свое содержание. Если она продолжит учебу, тогда все останется по-прежнему. Я обещал, что она будет получать деньги каждый месяц, если не бросит учебу, и собираюсь сдержать свое слово. А сейчас я больше ничего не хочу слышать про этот бред.

Лаине продолжала заламывать руки, но, надо отдать ей должное, она понимала, когда проигрывала. Она повернулась и с опущенными плечами вышла из кабинета Габриэля. Дверь за ней закрылась, и Габриэль вздохнул с облегчением. Этот разговор действовал ему на нервы. Пора бы ей зарубить себе на носу и понять после стольких лет совместной жизни, что он не из тех людей, которые меняют свои решения, — как он сказал, так и будет.

Мир и покой вернулись к нему, когда он с удовольствием начал записывать цифры в своем гроссбухе. Конечно, существовало множество бухгалтерских компьютерных программ, но они никогда ему не нравились. Габриэль испытывал настоящее наслаждение, когда раскрывал на своем столе бухгалтерскую книгу и аккуратными строчками писал ряды цифр, которые суммировались на каждой странице. Закончив, Габриэль с удовлетворением откинулся на спинку стула. Это был тот мир, который он контролировал полностью.

Когда Патрик вернулся домой и открыл дверь, ему на секунду показалось, что он ошибся и заехал куда-то не туда. Куда девался чистый, опрятный, тихий и спокойный дом, из которого он уехал на работу сегодня утром? Если прикинуть по децибелам, то уровень шума сейчас явно превышал нормативы, допустимые для стройплощадки с отбойными молотками. А сам дом выглядел так, словно здесь какая-то зараза взорвала особо мощную гранату. Ни одного предмета, ни одного украшения, ни одной вазочки не осталось на своем месте — перевернуто абсолютно все.