Проповедник

Габриэль и Лаине сидели чуть ли не на разных углах стола, и Мартин заметил, что они оба очень стараются вообще не глядеть друг на друга. Он подумал о дорожных сумках перед дверью. Потом до него дошло, что Лаине, должно быть, рассказала Габриэлю о своей связи с Йоханнесом и о том, чей сын на самом деле Якоб. Ничего удивительного, что обстановка в доме казалась напряженной. Так что наличие сумок имело свое объяснение. И понятно, что Лаине удерживало здесь только их общее беспокойство по поводу отсутствия Якоба.

— Давайте начнем с самого начала, — сказал Мартин. — Кто из вас видел Якоба последним?

Лаине слегка пошевелила рукой:

— В какое время? — спросил Ёста.

— В восьмом часу. После того, как я забрала его у вас.

И она кивнула, указывая головой на Мартина и Ёсту, сидящих напротив с другой стороны стола.

— И где вы расстались? — спросил Мартин.

— Он вышел на повороте к Вестергордену. Я предложила подвезти его прямо к дому, но Якоб сказал, что это совершенно не обязательно. По-моему, нет ничего странного в том, когда человек хочет пройтись, особенно если идти ему всего пару сотен метров, поэтому я не стала настаивать.

— А как он выглядел, в каком был настроении? — спросил Мартин.

Она осторожно, украдкой посмотрела на Габриэля. Они оба знали, о чем на самом деле идет речь, но никто не хотел говорить об этом прямо. Мартин понял, что Марита пока ничего не знала о перемещениях Якоба по генеалогическому древу Хультов. Но, к сожалению, ситуация не располагала к тому, чтобы что-нибудь скрывать. Сейчас они обязаны получить все возможные факты, а не сидеть и играть словами.

— Он был… — Лаине помолчала, подыскивая подходящее слово, — задумчивый, я бы даже сказала, что он был в шоке, но это, впрочем, вполне объяснимо.

Марита с беспокойством посмотрела на Лаине и потом на полицейских:

— О чем вы говорите? От чего Якоб был в шоке, что вы там на самом деле с ним вчера сделали? Габриэль сказал, что его больше не подозревают. Что же его шокировало?

По невозмутимому прежде лицу Лаине пробежала тень боли и тревоги. С трудом сдерживая чувства, бушующие у нее в душе, она спокойно положила ладонь на руку Мариты:

— Понимаешь, дорогая, вчера Якоб узнал новость, которая не могла его не взволновать. Много-много лет назад я кое-что сделала и потом хранила эту тайну в себе, но благодаря нашей полиции, — и Лаине с ненавистью посмотрела на Мартина и Ёсту, — Якоб узнал об этом вчера вечером. Я долгое время собиралась открыть ему эту тайну, но время летит так быстро, а я все ждала и ждала подходящего момента.

— Подходящего момента для чего? — спросила Марита.

— Рассказать Якобу, что его отец Йоханнес, а не Габриэль.

При каждом слове Габриэль морщился и передергивался, словно в него забивали гвозди.