Проповедник

Патрик услышал, как Анника записывает поручение, и скрестил на удачу пальцы. Это все, до чего он пока смог додуматься, последняя ниточка. Патрик очень надеялся, что она к чему-нибудь приведет, в противном случае оставалось только сесть на пятую точку и чесать в затылке.

Он должен был признаться себе, что ему нравится теория, которая сложилась в его голове, пока он ехал в Уддеваллу. О том, что у Йоханнеса Хульта мог быть сын на стороне, о котором они ничего не знали. Если подумать, в этом нет ничего странного и ничего невозможного, и чем больше он об этом думал, тем больше ему казалось это весьма вероятным и весьма правдоподобным. «Возможно, здесь даже мог скрываться и мотив, объяснение того, почему Йоханнес был убит», — подумал Патрик, хотя пока еще сам не очень хорошо понимал, как он сможет связать все это. К примеру, ревность — вполне естественный и явный мотив к убийству, и он хорошо укладывался в его теорию. Убийство, не запланированное заранее, импульсивное, вспышка злобы, ревности, и результат — Йоханнес Хульт мертв. Но как тогда это связано с убийством Сив и Моны? Этот фрагмент головоломки Патрик до сих пор не мог найти, но, может быть, Аннике удастся помочь и отыскать недостающее звено.

Он закрыл дверь машины и пошел к входу в районную больницу. Он немного поплутал, ему пришлось просить помощи у приветливого и доброжелательного персонала, но в итоге Патрик добрался до нужного отделения. В холле для посетителей расположилась троица, которую он искал. Они сидели рядом, как птицы на проводе, и молчали, глядя прямо перед собой. Но Патрик заметил, как в глазах Сольвейг блеснул огонек, когда она увидела его. Она медленно поднялась и раскачивающейся походкой пошла ему навстречу. Она выглядела так, словно не спала всю ночь. Скорее всего, так оно и было. Ее мятая одежда резко пахла потом, растрепанные волосы висели космами, а под глазами ясно обозначились темные круги. Роберт тоже казался усталым, но не таким потрепанным и несвежим, как Сольвейг. Только Линда выглядела бодрой и опрятной, и у нее были ясные отдохнувшие глаза. Она все еще не знала о том, что сейчас творилось у нее дома.

— Вы его еще не взяли? — спросила Сольвейг и слегка дотронулась до руки Патрика.

— К сожалению, мы пока еще очень мало знаем. А что врачи говорят, как его состояние?

Роберт покачал головой.

— Нет, но они все еще его оперируют, там что-то случилось с давлением в голове. Они ему всю голову вскрывают. Во я удивлюсь, если какие-нибудь мозги найдут.

Сольвейг повернулась и рассерженно цыкнула на Роберта. Патрик понимал, почему он это сказал. Роберт не находил себе места и неловкой шуткой пытался скрыть свое беспокойство и облегчить тяжесть на душе. Патрик иногда и сам делал то же самое, бывало, что и помогало.