Проповедник

Ее мутило, мысли путались, и ей было трудно понять, что это означает. Страх и облегчение смешались в ней — оба чувства сразу, — и она не могла осознать, что перевешивало.

Шаги приблизились к ней вплотную. Последний шаг. Кто-то почти беззвучно подошел к тому месту, где она лежала, скрючившись, как младенец в утробе матери. Ни слова. Молчание. Она почувствовала руку, ее погладили по голове. Может быть, этот жест должен был ее успокоить, но что-то в этом простом уверенном движении заставило ее сердце сжаться от ужаса.

Рука продолжала путешествовать по ее телу, и она задрожала в темноте. На секунду она подумала, что ей надо попробовать сопротивляться безликому чужаку. Мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Темнота была слишком подавляющей, а сила поглаживающей руки пронзала ее кожу, нервы и проникала в самую душу. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что лучшее, что она может сделать, единственная возможность для нее — не противиться.

Рука перестала гладить ее и начала сжимать, рвать, терзать, ломать, но для нее это стало чем-то вроде облегчения. Пусть будет боль — легче страдать от боли, зная, что ее ждет, чем мучиться неизвестностью.

Второй звонок от Турда Петерсена раздался спустя лишь несколько часов после его разговора с Мартином. Идентификация одного из скелетов, найденных на Кунгсклюфтане, была полностью завершена. Останки принадлежали Моне Тернблад, исчезнувшей в 1979 году.

— Следовательно, таким образом, мы имеем дело со сволочью, которая сначала ломает девушкам кости, а потом их убивает, — сказал Мартин. — И наносит им порезы ножом.

— Да, но лучше от этого не становится. Можно, по-моему, предположить здесь определенный сексуальный мотив: какого-то садиста возбуждают чужие страдания. Найденная на теле Тани сперма это определенно подтверждает.

— Ты поговоришь с близкими Моны? Я имею в виду, им надо рассказать, что мы ее нашли.

Мартина, похоже, такая перспектива совсем не радовала, и Патрик его успокоил, сказав, что займется этим сам.

— Я поеду к ее отцу после обеда. Мать Моны умерла много лет назад, так что отец остался один.

— А откуда ты знаешь? Ты что, знаком с ними?

— Нет, но Эрика съездила вчера в библиотеку во Фьельбаке и нашла там все, что печатали в газетах о Сив и Моне. Материала об их исчезновении оказалось очень много, в том числе интервью, взятые пару лет назад. В них говорилось, что отец Моны остался один, а у Сив, по крайней мере тогда, когда она исчезла, была только мать. У Сив также осталась дочь, и я собираюсь тоже с ней поговорить, как только мы получим подтверждение, что останки другой женщины действительно принадлежат ей.

— Если окажется по-другому, это будет просто невероятным совпадением.

— Да, я тоже рассчитываю на то, что это она, но пока мы не уверены полностью.