Проповедник

Лаине видела, насколько он стыдится своего отца и Йоханнеса, их красивых жестов, их способности блистать и привлекать внимание, как фейерверк, в любом окружении. Для себя он выбрал совсем другую линию поведения: предпочел исчезнуть в безликой анонимности, которая отчетливо показывала бы окружающим, что у него нет ничего общего со своим отцом. Габриэль поставил перед собой цель — респектабельность, порядок, правильность — и стремился к ней истово, больше, чем к чему-либо другому. Он никогда не рассказывал о своем детстве, о годах, прожитых вместе с Эфроимом и Йоханнесом, когда они кочевали с места на место.

Но Лаине все же кое-что знала и, может быть, именно поэтому понимала, как важно для ее мужа скрывать этот период жизни. В первую очередь из-за того, что это совершенно не соответствовало тому образу, который он выбрал для себя, тому, каким он хотел казаться. Когда Эфроим спас Якоба и вернул его обратно к жизни, в Габриэле с новой силой проснулись противоречивые чувства. Он был счастлив, что нашелся способ победить болезнь, но эта радость омрачалась тем фактом, что его отец, а не он сам представал рыцарем в сверкающих доспехах, который победил зло. Габриэль отдал бы все на свете за то, чтобы стать героем в глазах сына.

Размышления Лаине прервал какой-то звук, донесшийся снаружи. Краем глаза она заметила тень, потом еще одну, которые быстро промелькнули по саду. Ею опять овладел страх. Она стала искать трубку радиотелефона и, прежде чем обнаружила ее в зарядном устройстве, успела довести себя до полнейшей паники. Дрожащим пальцем, не попадая по кнопкам, она набрала номер мобильного телефона Габриэля. Что-то ударилось в окно, и она громко вскрикнула. Стекло разбилось вдребезги, в дом влетел камень и лежал на полу, среди осколков.

Еще один камень разбил стекло в другом окне, и Лаине, всхлипывая, выбежала из комнаты, помчалась на второй этаж и заперлась в ванной, сжимая в руке трубку и моля, чтобы Габриэль поскорее ответил. Вместо этого она услышала в трубке бесстрастный, монотонный текст автоответчика. Лаине дрожащим, сбивчивым голосом продиктовала сообщение для Габриэля.

Почувствовав, что ноги ее совсем не держат, она опустилась на пол и обхватила руками колени. Она с ужасом вслушивалась, ожидая звука открываемой двери, но в доме было тихо.

Лаине продолжала сидеть в оцепенении, не имея ни сил, ни решимости сдвинуться с места.

Когда спустя несколько часов рассвело, наступило утро, Лаине все так же сидела на полу.

Эрику разбудил телефонный звонок. Она посмотрела на часы: пол-одиннадцатого утра. Должно быть, она задремала после очередной бессонной ночи, когда, потея, крутилась на кровати.

— Алло, — сказала Эрика заспанным голосом.

— Привет, Эрика. Извини, я тебя разбудила?

— Да, но ничего страшного, Анна.