Проповедник

Оба почувствовали себя не в своей тарелке. Мало того что не в мундире, да еще и в шортах. На Патрике была, по крайней мере, хотя бы красивая майка, а у Ёсты — полный караул: какая-то дедовская кацавейка из синтетики с короткими рукавами в ядовито-зеленых узорах. Легкое платье из некрашеного льна на Лаине и элегантный костюм, в который упаковался Габриэль, делали контраст просто разительным. Неужели ему не жарко, подумал Патрик, искренне надеясь, что Габриэлю не приходится все время носить в жару костюмы. Но представить его в какой-то другой, более свободной одежде он не мог.

Казалось, что Габриэль ничуть даже не вспотел в своем темно-синем костюме, хотя у Патрика подмышки взмокли, когда он представил себя в чем-нибудь подобном в таком пекле.

— Ваш муж нас вкратце информировал по телефону о том, что случилось, но, может быть, вы нам сами все подробно расскажете?

Патрик ободряюще улыбнулся Лаине, раскрыл блокнот и достал ручку. Он приготовился слушать и ждал.

— Я находилась дома. Габриэлю часто приходится уезжать, и из-за этого я остаюсь дома ночью одна.

Патрику послышалась горечь в голосе Лаине, и он подумал, сожалеет ли о своих частых отлучках Габриэль Хульт.

Лаине продолжила:

— Я понимаю, что это звучит как-то по-детски, но я на самом деле очень боюсь темноты. Поэтому когда я в доме одна, то чаще всего ограничиваюсь только двумя комнатами: моей спальней и комнатой в конце коридора, где стоит телевизор.

Патрик обратил внимание на то, что Лаине сказала «моей спальней»; он подумал, что это неправильно и очень печально, когда женатые люди больше не спят вместе. У них с Эрикой такого безобразия никогда не будет.

— Я как раз собиралась позвонить Габриэлю, когда увидела, что снаружи, возле дома, что-то движется. А потом, через секунду, что-то влетело в окно коридора и упало слева от меня. Я увидела, что это большой камень. А потом еще один разбил окно рядом. После я услышала, как кто-то убегает, в темноте я заметила только две тени, они скрылись в лесу.

Патрик коротко записал показания Лаине. Ёста сидел как изваяние и не произнес ни слова: если бы он не назвал свое имя, когда здоровался с Габриэлем и Лаине, то вполне сошел бы за немого.

Патрик вопросительно посмотрел на Ёсту, не хочет ли тот поучаствовать, уточнить какие-либо детали инцидента, но тот молча изучал свои ногти. Да, подумал Патрик, облегчил я себе задачу, с таким же успехом за компанию можно было взять гирю.

— У вас есть какие-нибудь догадки, предположения о возможных мотивах?

Лаине собиралась что-то сказать, но за нее ответил Габриэль. Причем он перебил ее явно намеренно:

— Я думаю, тут ничего особенного: как обычно, банальная зависть.