Прощальный поцелуй Греты Гарбо

Фирсов удивленно вскинул брови и слегка наклонился:

– Оно было на убитом, – напомнила Лионелла.

– Знаете, – полушепотом заговорила она, – если бы Шмельцов не был в больнице, я бы подумала…

Егор Петрович с удивлением вскинул глаза:

– А кто сказал, что он сейчас там?

– Шмельцов вернулся в отель.

– Но ведь у него перелом.

– Ушиб. Только и всего. Живуч, как дворовая кошка.

– Значит, все это время он был в отеле?

– Не хочется наговаривать на человека, но он мог прийти сюда еще раз.

– Дайте время, и мы во всем разберемся.

В дверь заглянул полицейский:

– Егор Петрович, вы нам нужны.

– Минуту… – ответив ему, Фирсов обернулся к Лионелле: – Когда едете в Москву?

– Почему? – спросил следователь.

– В Санкт-Петербург и обратно я езжу только «Гранд Экспрессом».

Фирсов с грустью вгляделся в ее лицо и вновь заговорил после недолгой паузы:

– Ведь вы же наверняка из простой советской семьи. Ходили с мамой на каток. В школе на переменке бегали в ближайшую кулинарию за пирожками. Макулатуру собирали с ребятами. Что должно случиться с человеком, чтобы он не мог поселиться в номере обычной комфортности или поехать в простом купе?

Задав эти вопросы, Егор Петрович не стал ждать ответа и перед тем, как выйти из комнаты, вручил ей свою карточку:

– Свяжитесь со мной, когда будете дома.

Рано утром Лионелла собрала свои вещи, вызвала машину и переехала в дом подруги, где сразу заснула и спала до самого вечера.

Ее разбудил звонок помощника мужа. Он сообщил, что купе в поезде «Гранд Экспресс» оплачено и электронный билет отправлен на ее почту. Успев только умыться и выпить кофе, она попрощалась с подругой и уехала на Московский вокзал.

Экспресс уже стоял на посадке, и Лионелла едва успела к отходу. Процедура проверки билета не затянулась, достаточно было показать его в телефоне. Правда, перед тем как заскочить в свой вагон, она любезно подняла с перрона упавшую куклу и подала ее плачущей девочке.

Комфортабельный вагон вмещал четыре купе: два двухместных и два одноместных. Она всегда брала тот, что просторнее, – на двоих, но ездила в нем одна.

Лионелла села к окну. На дальний путь прибыла электричка, пантографы-параллелепипеды сложились и улеглись на ее крышах словно коты.

Через минуту вагон дернулся, и платформа тихо поплыла прочь. Глядя сквозь стекло на городские огни, она чувствовала себя героиней снятого, но не вышедшего в прокат кинофильма. Лионелла уезжала в Москву с легким сердцем. Все, что казалось таким увлекательным, теперь не стоило ни гроша. Она больше не хотела ни интересоваться, ни думать об этом.

Она распаковала косметику и унесла ее в ванную. Потом пришел проводник, и они обсудили меню завтрака.

Примерно через час Лионелла вышла в коридор, огляделась – и ее лицо застыло в мучительном удивлении.