Птицы Великого леса

Десяток раз точно так же её кожа покрывалась оперением, десяток раз ломались кости.

– Остановись, – прошептала она, задыхаясь. – Остановись.

Но собственное тело не слушалось её.

Она метнулась к подушке, туда, где осталось выпавшее из распущенных волос перо.

Ярополк спал так крепко, что не оставалось сомнений, что это колдовской морок. Пальцы искривились, готовясь обратиться в птичьи лапы. Дара скинула подушку на пол, шаря по простыне. Где, где же оно?

Скрипнула дверь, и Дара обрадовалась, что в её ночной кошмар смог прорваться человек. Это Третьяк?

Но в спальню вошёл не холоп князя.

Дара не разглядела ни его лица, ни наряда. Она не увидела ничего, кроме тени, зато почувствовала, как во мраке вдруг возникло нечто ещё темнее, чернее и глубже, чем сама ночь. Оно было голодно.

Дара замерла, позабыв про вороново перо. Её бросило в холод, захотелось закутаться в одеяло, но она не посмела пошевелиться.

– Кто ты? – хотела спросить она, но не издала ни звука.

Серой паутиной покрывалась комната. Тень кралась от двери к постели князя, всё быстрее, всё ближе. У Дары закружилась голова. Веки потяжелели.

Незнакомый голос пробормотал что-то сердито на чужом языке, и Дара опустилась на подушки. Почему она не спала? Царила тёмная ночь. Ей стоило спать.

И вдруг правая нога переломилась, обращаясь в птичью лапу. Дара закричала пронзительно от острой боли. Покорёженные руки, покрытые перьями, взлетели вверх. Она затрясла головой, сбрасывая морок, закричала яростно и сотворила заклятие. Рванул порыв ветра.

Человек отлетел к стене, упал, захрипел, пытаясь вздохнуть.

Дара подскочила с кровати. Пальцы, руки, ноги – всё вернулось к ней, всё тело снова стало ей послушно.

По наитию, по старой памяти она высекла огонёк на кончиках пальцев. Он не жёг, но мог в любой момент обратиться в дикое пламя.

Чужак поднялся, качаясь, точно пьяный. Дара вытянула руку перед собой, пытаясь разглядеть его. Огонёк выхватил из темноты смуглое лицо и чёрные нездешние глаза. Чужеземец. Дара застыла посреди спальни. Обнажённая, с распущенными волосами, она приготовилась к бою.

– Лучше уходи, или я убью тебя, – предупредила она.

Краем глаза Дара заметила, как перья на её руке втягивались обратно под кожу.

Она прищурилась, пытаясь разглядеть чужака. Нет, в нём не было плавящегося золота, не было силы. Простой убийца? Но как тогда он колдовал?

Медленно, как при встрече с диким зверем, мужчина спиной попятился к двери. Она не сводила с него глаз, целилась. Пламя переметнулось с её пальцев на ладонь. Сила гневно бурлила в груди, и Дара знала, что у неё всё получится легко.

И незнакомец тоже это понял, он переступил порог, Дара увидела спящего на полу Третьяка.

Значит, и холопа он усыпил.