Птицы Великого леса

– Мне тебе помочь по дому? – спросила Дара. – А то я целыми днями бегаю где-то, всё хозяйство на тебе.

– Перед свадьбой помыться бы. Сегодня в баню пойдём. Воды только надо нанести, а уж растоплю я сама.

Дара с готовностью подскочила на ноги, сбросила подаренные князем сапоги.

– Я тулуп твой возьму? – попросила она. – И валенки.

– Бери, – разрешила Веся. – Уж до бани в твоей одежде дойду, не так далеко. Хочешь, поменяемся? Я за водой, а ты…

– Нет, не надо, – Дара даже не дала ей договорить. – Я сама.

Дурные мысли так одолели её, что не осталось сил сидеть без дела.

Дара скучала по тяжёлой работе, по ноющему телу и движению. На мельнице не было времени на горести и печали, работа не ждала.

– Я быстро, – пообещала она.

Снег к концу лютого месяца стал талым, вязким. Колодец до сих пор не оттаял, и идти за водой пришлось до ключа на другом конце улицы, но Дара обрадовалась возможности прогуляться. От трубы в бане поднялся дымок. Дара заносила воду сразу туда, чтобы нагреть для мытья.

Веся хлопотала, прибирая в мыльне и парилке, брезгливо мела, выгоняя сор. В предместьях дома строили бедные, и баня была одна на несколько дворов, стояла в стороне, у узкого ручья, заледеневшего зимой.

Дочкам мельника было странно делить с чужими людьми баню, но и не к такому они привыкли за минувший год. Дара запыхалась, когда вернулась от ключа в четвёртый раз, взглянула на сестру, решительно взявшуюся за топор. Веся колола дрова и таскала к печи, скоро румянец вернулся к её щекам, но глаза остались такими же тусклыми.

Не так должен был проходить девичник. Дару никогда и не приглашали к себе девушки из Заречья и Мирной, но Веся к подругам ходила не раз, рассказывала о поздних посиделках, о прощании с девичьей жизнью, о том, как долго и тщательно готовились девицы стать замужними женщинами.

А у Веси и времени не было походить невестой. Только замуж позвали, так уже бежала под венец. Без родительского благословения и приданого, без обрядов и подружек, без песен и плакальщиц. Одна Дара у Веси и осталась.

А у самой Дары Веся оставалась на единственную последнюю ночь. Она замерла прямо посередине дороги на полпути к дому, когда мысль эта ударила её, точно молния в храмовый купол.

Завтра Весняна даст клятвы Ростиславу, повяжет плат на голову и перейдёт в чужую семью.

А после её отошлют подальше от Лисецка, в Дубравку, к матери мужа.

Дара вдруг с ненавистью заметила чёрную прогалину на краю дороги. Из-под снега сверкала вода, бежала по земле, пробуждая тепло, призывая весну.

Когда наступит лето, когда закончится война, Дара останется совсем одна.

Силы покинули её, и задор, с которым она носила воду, схлынул. Медленно Дара добрела до бани.

– Думаю, хватит, – одобрила Веся. – Пошли, времени много. Пока ещё баня нагреется.