Птицы Великого леса

Ежи упал на зад и так остался сидеть на земле.

– Что с ней происходит? – воскликнул Стрела. – Сделай что-нибудь, Дара, ты слышишь?

Веся испуганно открывала рот, тихо всхлипывая. Вены на лице её почернели, губы стали синими.

Дара выхватила нож из ножен на поясе Стрелы, порезала свою ладонь. Она почти увидела, как хлынул огонь вместе с кровью, приложила к изуродованной шрамами щеке сестры и позволила ему жечь.

Чёрные вены побледнели, испуганные огнём, побледнели на короткое мгновение и снова стали тёмными, как уголь.

– Милош! Позовите Милоша! – завопила в отчаянии Дара.

Никто не бежал за чародеем, никто не знал, где его искать. Он всё равно бы не успел. Лицо Весняны уже окаменело, замерло, всё ещё искажённое от страха и непонимания. Чёрные глаза её смотрели в небо, но не видели больше ничего.

Стрела не выпускал её из рук. Губы его дрожали, по щекам текли слёзы. Дара обнимала руками лицо сестры, смотрела, не мигая. Кожа на лице Веси стремительно почернела, опалённая жгучей силой. Золото не спасало её, оно жгло, пытаясь уничтожить вместе со скверной.

Дара в ужасе отдёрнула руку. На месте старого шрама, оставленного Охотниками, остался ожог от её ладони.

– Нет, Веся, пожалуйста, Веся, – Ростислав рухнул на землю, утягивая за собой жену. – Дара, сделай что-нибудь.

От реки донёсся радостный гул, и к небу поднялся серый дым. Загорелся погребальный костёр Мораны, пришёл конец зиме.

Но перед этим она успела собрать последнюю жатву.

Дара выронила окровавленный нож.

Если придёт Милош, он сможет помочь, он сможет спасти Весю.

Нужно было позвать Милоша. Ещё можно было всё исправить.

– Почему ты ей не помогаешь? Сделай что-нибудь, – воскликнул за спиной Ежи.

Только теперь она вспомнила о нём.

– Что ты натворил? – прорычала Дара, медленно разворачиваясь. – Что ты натворил, гадёныш?!

Она готова была разорвать его зубами и ногтями, она хотела уничтожить его на месте, но не успела.

Совсем рядом с ними закричал громко незнакомый мужик. Застыв от ужаса, он поднял к глазам свою руку, обвитую чёрным рисунком вен.

Весю положили на лавку, укрыли с головой простынёй.

В бане было душно и жарко. Запахи отваров, которыми только прошлым вечером они омывали волосы, ещё не выветрились из мыльни.

– Уведите Дару, – Милош схватил её за плечи, но сразу понял, что в этом не было надобности. Она не вырывалась, заглянула ему в глаза. Её стали почти чёрными.

– Защищаешь его? – она даже не посмотрела на Ежи, но тот всё равно попятился в угол бани.

– Уведите её, – повторил Милош. – Третьяна, напои её чем-нибудь, заставь успокоиться. Пусть поспит.

– Не смей так со мной, – прошептала Дара.

Третьяна легко коснулась её висков, подула на глаза, и взгляд Дары подёрнулся дымкой.