Птицы Великого леса

Он оглох от собственного кашля.

– Сиди в санях! – крикнул кому-то Милош. – Сиди, Горица!

Ежи подхватили под руки, и сквозь тёплую зимнюю одежду он почувствовал жар золотых пут.

– Ежи, вставай, – его подняли на ноги и поволокли к саням. – Горица, не касайся его. Я не уверен, что это не заразно. Ежи, ты меня слышишь? Ежи?!

Он попытался ответить, но не смог набрать воздуха в грудь.

– Я помогу тебе. Держись.

Сани тронулись, и Ежи упал назад, на спину. Ослепнув от слёз, он видел только размытые пятна перед собой.

– Ох, Ежи! – послышался рядом голос матери.

Ежи вцепился в сиденье, стянул вниз шкуру, схватился за неё судорожно, как утопающий за соломинку.

Он не видел, куда направлял сани Милош, только слышал, как мать молилась Создателю.

– Милош, ему нужно снадобье.

– Тут одним снадобьем уже не поможешь.

Он говорил так, будто верил, что ещё было не поздно.

Сани тряслись на неровной дороге, кони ржали испуганно и всё норовили свернуть не туда – Ежи мотало из стороны в сторону, он бился головой и спиной о лавку, но никак не мог на неё взобраться.

– Сынок, осторожно, – Горица коснулась его плеч сначала неуверенно, осторожно, но тут же твёрже схватила под мышки и втащила на лавку, прижала к себе.

– Горица, что я говорил?! – разозлился Милош.

– Он мой сын, – Ежи почувствовал руки матери на своём лице, её щеку, прижавшуюся к его щеке. – Уж лучше вперёд него помереть, чем его смерть увидеть.

– Ему-то как раз скверна не страшна, – сердито проговорил Милош. – Горица, отпусти его, Создателем заклинаю.

– Мама, – прошептал Ежи и вдруг глубоко вздохнул. Кашель отступил.

– Я здесь, родимый, здесь, – она разгладила его сморщенный лоб, убрала отросшие пряди с глаз.

– Не надо, – он попытался отстраниться. – Раз Милош так говорит, то не надо.

Сани резко остановились, и Милош тут же оказался рядом.

– Идём, – он схватил его за руку и стащил на землю, как слепого кутёнка.

– Куда мы? – слабым голосом спросил Ежи.

– Сейчас, сейчас, – только и проговорил, запыхаясь, Милош. – Ступени.

Они взобрались по лестнице.

– Горица, открой дверь.

Мать взволнованно и громко охала, пропуская их внутрь.

– Волхв! – закричал Милош. – Помоги.

– От него пошла скверна. Он проклят Здиславой.

– Пусторождённый, – стыдливо проговорила позади Горица. – Так же вы их называете?

Ежи обернулся, но увидел только серую хмарь. Слёзы полились из глаз ещё сильнее.

– Ты сможешь спасти его, волхв? – спросил Милош, не отпуская Ежи.

– Отчего сам не справишься? – голос его походил на скрип высоких деревьев, качавшихся на ветру. От него пахло смолой, горячей землёй и сухой травой. Кажется, даже стало теплее.

– Я не знаю, как. Меня не учили таким вещам.