Птицы Великого леса

Они обнялись, как старые товарищи.

– Скажу своим людям, чтобы выходили на берег.

Он развернулся на пятках, в несколько широких шагов не дошёл, а будто долетел до Вторака и Чичак. В глазах потемнело.

– Вторак, смогут твои чародеи уложить княжескую дружину?

– Что? – опешил колдун.

– Смогут твои люди сейчас, как только ступят на берег, захватить город?

– Нет, ещё нет. Если не хочешь их сгубить раньше времени. Даже если идти в бой, им нужно напитаться сначала.

От чужих человеческих жизней.

Так заведено было в Дузукалане: измученные чародеи убивали рабов и брали их жизни, чтобы колдовать. Перед большим сражением в жертву приносили до сотни человек, а без той жертвы чародеи были не многим сильнее деревенской знахарки.

– Поэтому если не готов сейчас погубить и мирных людей, то не стоит.

Вячко кивнул и прошёл мимо, ноги несли его к берегу, где ждал в лодке глава корабля.

– Что случилось? – крикнул ему вслед Вторак.

Вячко не ответил. Он остановился, только когда достиг лодки, и отдал приказ всем выходить на берег.

Чичак не спеша последовала за ним. Вторак, задыхаясь и хромая, догнал Вячко чуть быстрее.

– Что случилось, княжич? – его лицо стало белым, точно молоко.

– Ярополк мёртв, Приморское княжество теперь само по себе, так что нам здесь не рады. И раз ты говоришь, что захватить город мы не можем, то вести надо себя крайне осторожно. Вторак, распорядись, чтобы корабли отправили обратно в Дузукалан. Завтра на рассвете мы должны покинуть город. Я найду повозки и лошадей. И никому ни слова, что с нами чародеи. Никому. Говори всем, что это знахари. Утром мы отправляемся в Златоборск.

Ежи попросил мать остаться в деревне. Дальше он хотел пойти один, но Горица заупрямилась, вцепилась ему в руку.

– Здесь что-то дурное творится, – прошептала она, оглядываясь по сторонам. – Боязно мне одной оставаться.

– Вокруг ни души, – пожал плечами Ежи.

– То-то, что ни души. Среди бела дня деревня точно мёртвая.

Он огляделся, примечая избу, в которой нашёл кормилицу для ребёнка Венцеславы. И вправду, тихо было, точно ночью.

– Даже скотина молчит. Ни петух не пропоёт, ни корова не замычит, – пробормотала обеспокоенно мать.

– Ты привыкла в городе жить, – Ежи успокаивал её, да сам своим словам не верил. Пусть зима затянулась, пусть снег до сих пор не сошёл, но должны же были люди выходить из своих домов. – В деревне всегда тише, – добавил он, но Горицу его слова не убедили.

Она наконец отпустила сына, осенила его священным знамением.

Бывал Ежи раньше в деревне, где так же тихо вели себя люди и днём, и ночью. Никто не бродил праздно по улицам, все прятались в хатах, а если выходили, то даже в глаза друг другу не смотрели.

В Гняздеце было так же тихо, люди так же прятались от Воронов по домам, пока Охотники не сожгли всю деревню.