Птицы Великого леса

Ей чудилось морозное дыхание на шее, острые нечеловеческие когти, что процарапали кровавые дорожки по коже, и она толкала сильнее чародея.

Раздался гром, точно сотни бубнов лопнули в один миг. Вороны слетели сверху, подгоняя, рыча, распевая рваную птичью песню.

– Вперёд! – завизжала в ужасе Дара.

И она ворвалась на тропу, к чародеям. На неё смотрели с удивлением, осуждением, непониманием. Они не знали, не видели того, что видела Дара.

Она оглянулась, чтобы увидеть, как плотной стеной встали деревья, скрыв каменную домовину на границе, воронов и женщину в белом.

Дара дышала громко, руками хваталась за грудь, пытаясь унять бьющееся сердце.

Всё прошло. Всё позади.

– Идём, – тихо сказала она остальным.

Дальше Дара пошла замыкающей. Вокруг был непроходимый бурелом, и только тропинка лешего вела их прямо туда, где ждал гостей Хозяин.

Опустив голову, Дара пыталась привести мысли в порядок. Для чего пришла Морана? Чтобы остановить или снова напугать? Чтобы пригрозить? Но она отняла всех, кем дорожила Дара, она собрала богатый урожай в Совине и Лисецке. Почему она не попыталась теперь остановить лесную ведьму? Почему позволила ей войти в Великий лес?

Да если бы не Морана, Дара бы никогда не решилась вернуться к Хозяину, она никогда не посмела бы отдать ему своё дитя. Но пряха точно назло сделала всё, чтобы Дара пришла в Великий лес.

Под ногу попал камень. Дара споткнулась.

Морана сделала всё, чтобы Дарина перестала убегать, чтобы она вернулась в Великий лес.

От пота под колючей шерстяной одеждой зачесалось всё тело. Дара в раздражении стянула варежку и замерла. Из-под кожи росли чёрные перья.

Дара выдернула перо из руки, вскрикнула от боли. Брызнула кровь, и на месте пера осталась рана.

– Нет, нет, нельзя, не сейчас.

Она схватилась за другое перо, заговорённое, сжала сильно, впилась ногтями в собственную ладонь, упала на колени, не в силах идти. Она не должна дальше идти. Не теперь.

– Третьяна, Третьяна, помоги! – крик вырвался из груди вместе с дыханием.

Она зарылась руками в снег, в землю. Тело под одеждой ломалось, кости хрустели.

Хруст. Хруст. Перелом. Она ломалась, извивалась. Она менялась.

Кровь яркая, горячая, золотая, но кожа чёрная, чужая, и разум разрывался.

Говорила ли Дара ещё по-людски или кричала на птичьем языке?

Зелёное и серое, зелёное и серое. Что это?

Она замерла, рукой схватилась за горло, ловя хриплое дыхание. Голос её улетел наверх, к небу.

– Вторак, уведи чародеев! – закричала женщина. Как её зовут?

– Что с лесной ведьмой?

– Это больше не она. Уведи чародеев! Быстрее бегите по тропе, найдите источник.

– Ты не справишься с ней.

– Быстрее! Делай, что я сказала, Вторак. Бегите, все бегите вперёд.