Птицы Великого леса

– Ты, Маланья, верно, о лойтурском ковре говоришь?

– Гобелен, знаю, видела немало лойтурских работ в Совине, – приврала Дарина. – Только, как и любой ратиславке, мне всё лойтурское и рдзенское омерзительно, не раз они наши земли кровью поливали.

Княгиня стояла прямо, твёрдо, точно камень. Дара прожигала её спину взглядом и говорила намеренно громко, надеясь, что слова достигнут ушей Здеборы. Рдзенка молчала, терпела, хотя оскорбление было столь явным и наглым, что у Дары запылали румянцем щёки. Раздражение, как зуд, выводило её из себя. Даре так хотелось задеть княгиню, отомстить за высокомерие и пренебрежение.

– Третьяна – это служанка, которую княгиня любезно ко мне приставила? – спросила Дара у Маланьи. – Я встречала её всего дважды, она не назвала своего имени.

Ключница переменилась в лице.

– Только дважды? Ты уж седмицу в Лисецке, Третьяне велено тебе помогать.

– Я сама справляюсь почти со всем, а с остальным помогает сестра. А та девушка давно уже не приходила.

Маланья сделала шаг вперёд, шепнула слишком громко на ухо Здеборе:

– Третьяна, служанка, которую ты, княгиня, к лесной ведьме отправила, пропала. Может, случилось что? Третьяна – надёжная девка, послушная. Прежде никогда не пропадала, пока новой гостье прислуживать не стала.

Дара затаила дыхание. Никак ключница намекала, что лесная ведьма сделала недоброе с девушкой?

– Лень случилась у Третьяны, как у всех ратиславцев, – с презрением бросила Здебора. – Наша гостья девку сразу к работе не приставила, вот она и рада лодырничать. Найди её, разберись.

Маланья недовольно скривилась и бросила недоверчивый взгляд на лесную ведьму, а Дара раскрыла Писание и с нарочитым вниманием принялась рассматривать страницы. Пусть брат Лаврентий и учил когда-то дочек мельника, что молитва приносит душевный покой, на этот раз она не помогала.

– Думаешь, княгиня что-то затевает? – взволнованно спросила Веся.

– Всё может быть. Даже если служанка сама из города сбежала, может, войны испугалась, княгиня наверняка обвинит меня в убийстве.

Девушки лезли по сугробам, продвигаясь по знакомому Даре пути к реке. Русло Хвостика терялось в глубоких снегах, но приметная роща указывала на берег, на то самое место, где однажды Дедушка запалил костёр и изгнал зиму из крови Дарины.

– Это здесь случилось? – спросила сестра.

Весняна озиралась по сторонам, впечатлённая рассказом об обряде.

– Столько всего с тобой стряслось, а я даже не знала, – вздохнула она.

Дара удивлённо посмотрела на неё.

– Ну и ничего, – надулась Веся. – Пусть я мало что могла сделать, но хотя бы поддержала тебя, а от некоторых глупостей так точно бы отговорила.

– Тебе не стоило снимать защиту с Совина. Весь город сгорел из-за этого, много людей погибло, – с жалостью сказала Веся.