Птицы Великого леса

– Кто её сюда пропустил? – от волнения рдзенский говор Здеборы стал сильнее обычного. – Я же велела…

– Велела нарушить приказ Великого князя? – удивлённо спросил светлобородый боярин. – Потому что сам Ярополк позвал за госпожой лесной ведьмой.

– Моя жена хотела сказать, что стоило позвать и других знахарей, – выдохнул громко Чернек, и если бы Дара поглядела его в сторону, то увидела бы, как он схватил Здебору за руку, стараясь сдержать её пыл. – Лесные ведьмы известны за свою разрушительную силу, а не целительские навыки.

– За лекарями послали, но в городе беспорядки, вряд ли выйдет быстро их привести. К тому же кто может быть могущественнее лесной ведьмы в любых чарах?

– Князь, – Ярополк разлепил сжатые губы, – я тебе всегда рад, но теперь оставь меня с моей лесной знахаркой. Колдовству не нужны лишние глаза.

– И правда, а то вдруг даже смотреть, как оно творится, – греховно? – без тени улыбки добавил боярин.

Брат Мефодий попытался выпросить разрешение остаться, чтобы читать молитвы и оберегать князя от нечистой силы, но и он, и все остальные, за исключением единственной служанки, Дары и князя, были выдворены из покоев.

Наступила неожиданная, оглушающая тишина. Ярополк устало прикрыл глаза. Дара выдохнула медленно, приводя мысли в порядок.

– Я сама позабочусь о князе, – она забрала тряпицу из рук служанки, ополоснула в воде и с силой отжала. – Принеси мне побольше чистой воды и пошли кого-нибудь за травами. Пусть найдут полынь, ромашку и крапиву.

Служанка кинулась исполнять приказания, а Дара подошла к печи, подбросила поленьев, разворошила прогоревшие головешки, распаляя огонь.

Вернулся боярин, имени которого она так и не вспомнила.

– Воевода к тебе просится, лесная ведьма, – сообщил он. – Не один.

– С козой? – спросила Дара.

– С овцой, – невозмутимо, без тени издёвки ответил мужчина. – Если будешь резать её, давай я велю убрать ковёр с пола.

Дара захлопнула заслонку и вернулась к постели князя.

Ярополк дышал тяжело, натужно. Губы его побледнели, а постель вокруг побагровела теперь, когда служанка перестала смывать кровь.

В дверях жалобно заблеяла овечка. Горыня тяжело протопал, держа вырывающееся животное.

– Вот, госпожа лесная ведьма, – сказал он недовольно и опустил овцу на пол.

Она тут же дёрнулась, бросилась в сторону, но мужчина удержал её за верёвку, повязанную на шею.

Боярин сложил руки на груди, изогнул правую бровь, наблюдая за ними.

– Что ещё тебе понадобится?

– Травы, за ними я уже послала, – выговорила Дара, не глядя на мужчин. – Воевода, – обратилась она, – привяжи животное, чтобы не сбежало.

Овца брыкалась, как если бы злой дух в неё вселился. Чуяла, бедняжка, беду.