Пыль моря (СИ)

Мишка поднялся и с весёлой улыбкой подошёл к маленькому японцу и протянул руку.

– Ну молодец, малыш! Мне бы так уметь! Хватит шалить, пора и за дело, – он пожал крепкую руку японца. Тот недоверчиво косился на огромного противника, а Мишка поклонился капитану и продолжал: – Господин капитан, отличный матрос будет, и в бою незаменим.

– У нас своих достаточно. А таких, которые не имеют почтения к нам... Говорить нечего, в море его!

Японца схватили несколько матросов, хотя тот пытался сопротивляться, поволокли к борту. Мишка упал на колени перед капитаном:

– Господин, не надо его топить! Он же ничего нам плохого не сделал! Помилуйте его! Я за него поручусь!

Ма Тин-цай грозно глянул в Мишкины просящие глаза и хладнокровно ткнул мягким носком сапога в лицо.

– Плати тогда за него, а не можешь, так отдавать будешь всю добычу свою за год, уяснил, червь навозный! Пошёл прочь, падаль!

– Благодарю, светлый господин и повинуюсь, – молвил Мишка, слизывая каплю крови с губы.

Он отнял японца, которого вот-вот готовы были столкнуть в море.

– Пойдём, теперь всё образуется. Не бойся.

Японец тяжело дышал и покорно поплёлся за Мишкой на китайскую джонку, куда спешно сносили награбленное добро.

Китайцы сняли мачту с японской джонки и перетащили к себе, затем развязали пленников и те стали устанавливать свою мачту на китайской джонке. Мишка стал помогать, заглушая злобу на капитана в тяжёлой работе. Все спешили, и к вечеру мачту установили и закрепили вантами. Поставили парус и разошлись по своим курсам. Японцы долго смотрели на оставшегося товарища, но хозяин гнал их на вёсла и те недовольно повиновались.

А японец сидел у мачты и уткнул голову в колени. Вид его был скорбным и унылым. Он даже не взглянул на уплывающих товарищей.

Мишка подошёл к нему, когда выдалась свободная минутка. Сел тихо рядом, а Ювэй принёс из камбуза чашку варёного риса с соевой подливой. Японец глянул тоскливыми глазами на чашку, на Мишку и, склонив голову, взялся за палочки.

Мишка смотрел на мелькающие палочки, и на душе его стало хорошо и радостно. Вспомнилось своё пленение, и Тин-линь, купивший его за горсть монет. Слабая улыбка тронула губы, и он отечески положил руку на плечо японца.

Это был молодой человек не более двадцати лет. Вся фигура говорила о силе. Мышцы бугрились на руках и ногах, а голая грудь выпирала из расхлёста куртки тугими буграми. Квадратное лицо выражало твёрдость и волю. Упругие скулы выдавались вперёд.

Мишка заговорил с ним, но японец мало знал китайских слов. Пришлось попросить одного матроса, знавшего японский, помочь в разговоре.

Японца звали Хитоси, а фамилии у него не было, так как ничем его родители не заслужили её.