Пыль моря (СИ)

Губы Ани что-то шептали, Мишка не мог понимать слов, но сам этот шёпот приводил его в экстаз и туманил голову. Он перестал ощущать время, перестал слышать звуки пира, долетавшие до этого дома, его полностью захватила страсть, и бороться с нею он не имел сил.

Очнулся он много позже. Открыл глаза, кругом была полутьма наступившей ночи. Селение затихало, он лежал на циновке без мыслей и желаний.

И тут он вздрогнул. На его груди лежала рука женщины, и он остро ощутил её тело. Ему стало так гадко на душе, что он с трудом сдержался от попытки вскочить и бежать без оглядки.

Он смутно припоминал случившееся и с замиранием сердца представил, как с ним разделается дато утром, а может быть и сейчас.

Скорбное лицо Янхонг мелькнуло в сознании, и он тихо застонал в отчаянии.

Тихо отодвинулся от женщины и вытер потный след её руки. С отвращением глянул в сторону красавицы, но не разглядел её черты. В груди яростно колотилось сердце. Торопливо шарил по полу, собирая одежду и удивляясь, что не припоминает, как и когда он лишился её.

Вышел на улицу. Пир окончился, тусклые огоньки потухшего костра мерцали слабыми точками. Носились светлячки, гоняясь друг за другом.

Мишка шёл без мыслей, не разбирая дороги. Вышел к речке, журчавшей на дне долины. Не раздеваясь, залез в прохладные воды и с наслаждением стал смывать грязь и пот прошедшего дня. Он ощущал признаки удовлетворения от купания. О змеях и пауках он не думал. Его занимала и ужасала мысль о нечаянном падении, и он не мог найти оправдания своему поступку.

Образ Янхонг никак не вырисовывался в чёткую и ясную картину. Это раздражало, и он шептал: «Как же теперь я взгляну ей в глаза? Как говорить буду? И как я вообще смогу вернуться? «

Долгое купание охладило его тело и душу.

Он немного успокоился и попробовал отшутиться: «Ну, а что тут такого. Я не вижу особой вины. Я ничего не соображал. Это она, проклятая!» – но другой голос исподтишка нашёптывал гнусным, противным писком: «Это не оправдание. А где твоя к ней любовь? И разве можно теперь говорить о любви? Одна грязь!»

На Мишку нахлынула злоба на коварную туземку. Он возненавидел её, но кроме округлых грудей ничего не мог представить. Даже глаза её у него не вызывали никакого впечатления и он даже вспомнить их не мог.

Мишка лежал с открытыми глазами на крохотном песчаном пляже наполовину погруженный в воду. Она была тёплой, не то, что в его родных и, таких далёких, местах. В такой воде почти невозможно замёрзнуть. Он часто пил жадными глотками и не мог напиться.

Вдруг он услышал далёкий зов. Он узнал голос Хитоси. Тот искал друга, и Мишке стало приятно, что есть на свете друг, которому он не безразличен, который не задумываясь пойдёт за ним в самое опасное место, и никакой благодарности или платы требовать не будет.