Пыль моря (СИ)

Риа была возбуждена и много времени отдавала землякам и письмам, которые пришли из далёкой родины.

– Мишель, я как в тумане, – говорила она, бросая растерянные взгляды на очумелого любовника.

– А ты не так рьяно, дорогая. Спокойнее, – отвечал Мишка и чувствовал, как у самого начинает мутиться в голове от всех этих треволнений.

– Ты знаешь, столько новостей, волнений! А тут ещё письма. Голова кругом идёт. Что делать, не знаю!

– А что там, в письмах? – спросил Мишка с некоторым испугом, предчувствуя опасность этого вопроса.

– Главное, что зовут меня назад, в Амстердам. А я не знаю, что на это ответить.

«Я так и знал, что ничего у меня не выйдет с Риа», – думал Мишка, настроение стало мрачным и тоскливым.

– Ругают за столь опрометчивый поступок. Ещё не знают, что муж мой погиб. Тогда бы совсем растерзали меня.

– И что ж ты решила? – с трудом спросил Мишка.

– Да вот то-то и главное, что не могу я решить! А как же ты? – спросила она тихо и заглянула ему в глаза.

Мишка оживился и схватил её в свои грубые объятия. Он ощущал её горячее тело, волна страсти заполняла его большую и громоздкую тушу. Риа тихо и спокойно ждала конца его порыва, а потом спросила:

– Знаешь ли ты, что мне не очень хочется ехать домой. Может, останемся здесь, а?

Мишка молчал, переваривая услышанное. Он пока не думал о таком варианте и в этом были отголоски его юности, когда на обдумывания у него просто не хватало времени.

– Всё очень сложно, дорогая, – и настроение сразу упало, и волна затухла, превратившись в беспорядочную зыбь.

– Твоя семья? – спросила и нерешительно глянула в глаза.

– Не знаю. Может быть, хотя и вряд ли.

– Не огорчайся, время ещё есть. Караван отплывает месяца через полтора, а за это время много чего может поменяться.

– Да, ты права, – ответил Мишка со вздохом.

– А сегодня мы отправимся в гости. Нас пригласили, там будут офицеры с кораблей, и тебе будет интересно с ними.

Мишка поморщился, предвидя, что интерес будет не так уж велик, к тому же настроения не было и хотелось подольше оставаться наедине с Риа.

Они подъехали к ярко освещённому дому, где уже толпились экипажи и сновали темнокожие слуги и кучера.

На них мало кто обратил внимания, и Мишка был рад этому. Гости стояли, ходили парами, разговаривали, отирали лица большими цветными платками. Мишка оглядывал европейское общество, преющее в духоте, затянутое в узкие камзолы и разноцветные кафтаны. С париков сыпалась влажная пудра, и эти парики больше всего удивляли Мишку.

Его задевали торчащие шпаги, он поминутно оглядывался и просил прощения. Разноцветные чулки рябили в глазах, чад свечей тяжело плавал в воздухе. Как хотелось на волю, в простор моря с его ветром и свежестью.