Пыль моря (СИ)

И как они тут все вмещаются?

– Что ж, можно сказать, что это самый большой порт на свете. Так что тебе повезло с этим. Радуйся!

Мимо пронёсся штурман Кифт и обдал Мишку пронзительным взглядом недобрых глаз. Мишка помрачнел, вспомнив мрачные угрозы. Риа сказала, заметив перемену в спутнике:

– Не принимай близко к сердцу, Мишель. Где ему найти тебя в этакой сутолоке. Да и что он может тебе сделать? У нас законы строгие.

– А всё ж не хотелось начинать жизнь в новом городе с таким соседом.

– Сойдём на берег, определишься в тихую гостиницу, и будем встречаться хоть каждый день. Нужно подождать до года...

– Да я понимаю, Риа. А всё ж настроение не из весёлых.

После долгих приготовлений и сутолоки с чиновниками таможни и агентами компании, пассажиров выпустили на берег.

Мишка с Риа уселись в коляску и, кутаясь в плащи от сырого ветра, потрусили в город, продираясь сквозь толпу людей и экипажей.

По сторонам проплывали огромные каменные дома купцов и богатых ремесленников. Мелькали дворцы вельмож. Мишка был захвачен зрелищем огромного города и молча вертел головой.

Дом родственников Риа находился довольно далеко, и добрались до него незадолго до вечера. Обычные приветствия наскучили Мишке и он, едва дождавшись возможности, уехал в гостиницу, о которой договорились с Риа заранее.

Потекли разнообразные дни жизни в центре торговли Европы. Мишка постепенно привыкал, а Риа скрашивала своим обществом его теперешнюю жизнь.

– Завтра отправляюсь к своим! – радостно возвестил Мишка, хватая Риа в свои крепкие объятия.

– Уже разузнал? Вот и хорошо!

– Волнуюсь, Риа. С чего это, а?

– Мишель, это вполне понятно. Сколько лет не виделся. Говорить хоть не разучился?

– Даже сам не знаю. Наверное, немного есть.

– Ещё не признают за своего.

– И я этого боюсь. У нас народ недоверчивый, а бояре и просто люты бывают страшно. Так, помнится, рассказывали старики.

Ночь для Мишки прошла в кошмарах. Он не мог надолго заснуть. В голове носились разные мысли, рисуя картины его встречи с русскими. Он то забывался коротким трепетным сном, то тут же открывал глаза и вслушивался в звуки ночного дома.

Он никак не мог понять, почему встречу назначили на вечер. Ждать до вечера представлялось ему мучением, и он заранее успокаивал себя и готовил к ожиданию.

Весь день он провёл с Риа, но ни на чём не мог сосредоточить внимание. Риа понимала его состояние и не докучала расспросами и успокоительными советами.

– Как дожить до вечера? – иногда спрашивал он себя, и Риа тревожно оглядывала его сумрачное лицо.

Он отвёз женщину домой, когда смеркалось, и они трепетно попрощались, с тоской глядя в глаза друг другу.

– Как-то тревожно на душе, Мишель, – призналась она, трогая пальцами его щёку, и по трепету их Мишка чуял, что она тревожится за него.