Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

— Твоё счастье, Александрова, что я в офисе держу рубашки на смену. Иначе бы уже уволил к чертям, — цежу сквозь зубы, поднявшись из-за стола.

Испорченную вещь снимаю через голову. Из шкафа достаю чистую рубашку.

На работе я, порой, и ночую, когда дел по горло. Так что иметь здесь пару-тройку сменных вещей иногда бывает кстати.

— Эту в прачку отвези, — швыряю Инне облитую кофе рубашку.

Она неуклюже её ловит и прижимает к животу.

— Сейчас? А как же... встреча? Я... не еду?

Да вот лучше бы не ехала, реально.

— Что за вопросы, Александрова? Кто встречу будет фиксировать? Мне потом тебе ещё и объяснять всё? Заедешь в прачку после встречи.

— Хорошо, Глеб Викторович, — блеет как овечка.

Была у меня уже одна такая овца. Тоже блеела. И я повёлся. На невинный взгляд, дрожащие губы. А в итоге всё фальшью оказалось.

Отворачиваюсь от девушки, чтобы закрыть дверцу шкафа и надеть наконец рубашку, но неожиданно замечаю в зеркале как она на меня смотрит. Скользит взглядом по моей спине вниз и обратно к плечам.

Столько раз замечал на себе подобный взгляд от женщины, а сейчас какого-то чёрта нутро стягивает и во рту собирается слюна.

"Что ещё за бред у тебя в башке, Воронцов? Давно не расслаблялся? Это же Инна!"

М-да, видимо, действительно пора напряжение снять, а то всякая дурь в голову лезет.

А Александрова-то не промах. В глаза, значит, такая вся невинность, дрожит, трясётся, что-то невнятное мычит, а за глаза слюни пускает.

Истинная бабская сущность во всей красе.

— Ты можешь быть свободна. Через пятнадцать минут жду тебя в фойе, — холодно командую девушке, которая тут же вздрагивает, поймав мой взгляд в зеркале, и пулей вылетает из кабинета, чуть не сбив с ног Борцова.

Друг недоумённо смотрит вслед Александровой, после чего закрывает дверь и поворачивается ко мне.

— Ты что, к ней приставал? — иронично выгибает бровь и усмехается.

— Лучше не выводи меня из себя подобным бредом. Я уже и без того в ярости.

Борцов присвистывает, пройдя к столу, и плюхается на стул.

— Мой лучший друг вернулся и снова ненавидит весь мир. Что случилось? Суррогатная мать запросила больше денег? Или вообще сбежала?

Мне бы сейчас выпить.

— Что может быть хуже?

— Они использовали мой биоматериал.

Брови Борцова ползут вверх, а затем хмуро сходятся на переносице.

— Как они это допустили вообще?

— А я знаю?! Идиоты! Ещё и отказываются информацию о девушке сообщать. Всё надеются, что я успокоюсь и не стану с ними судиться. И до суда я могу узнать, кто эта женщина, только в том случае, если она сама согласится раскрыть карты.

От злости шарахаю кулаком по столу.