Ребенок от бывшего мужа

– Я был уверен, что мы будем вместе. Когда ты вернулась в дом, я был уверен, что это сама судьба, что даже спустя годы, нам суждено быть вместе, что так все и будет. И при этом я ничего не сделал для того, чтобы это стало реальностью. И наивно полагал, что не должен. Считал, что ты наиграешься в игры с местью с моим братом, а затем сама ко мне придешь. Только вот вышло все совершенно по-другому. Я мучил тебя на протяжение нескольких месяцев, считая, что во всем виновата ты. Но теперь я могу сказать это с уверенностью, Алина. Мне жаль. Мне очень жаль, что все получилось так, как у нас с тобой получилось. Я не должен был втягивать в тебя в столь ранний брак, я не был к нему готов. Что уж скрывать, я и сейчас-то к нему не готов. Я не должен был бросать тебя, не разобравшись во всем лично. Не должен был делать тебе ребенка, а затем исчезать. Не должен был заставлять проходить через все в одиночку. Не должен был обвинять в том, что ты ничего о нем не сказала. Мне действительно жаль. Что все разрушено из-за меня.

Воцарилось молчание. Я снова сидела опешившая, не зная, что отвечать на столь неожиданный монолог и душеизлияние бывшего мужа. Почему-то я была уверена, что внутри Миши все точно так же, как и снаружи. То есть, я считала его последним и законченным эгоистом, которого не интересовало ничего, кроме собственной выгоды. Я понятия не имела, что он вообще может чувствовать что-то хотя бы сродни сожалению.

Сейчас я видела, что Миша буквально состоит из одного сожаления. Что он соткан из гнева на себя. Обид. Горечи. Разочарования.

Я ничего не замечала, потому что он не желал этого показывать.

Показал бы, значит, признал и расписался в своих многолетних ошибках.

Показал бы слабость.

Я знала, что Миша это очень не любил. Более того, не уважал, считая, что человек должен быть сильным.

– Я очень долго шел к этим словам. Много лет. Слишком много, чтобы иметь возможность хоть что-то исправить. Но я все равно прошу у тебя прощения. И буду просить дальше.

Да, признаваться в совершенных и неисправленных ошибках очень сложно. Я, как и любой другой взрослый человек, это прекрасно осознавала.

– Я хочу пойти на мировую, – продолжил бывший. – Сначала, конечно, поговорю с Максом. С Мирославом уже говорил, и он согласен.

– Мы прислушались к тебе. Попробовали работать вместе и вроде бы у нас получается. Каждый занят тем, в чем хорош. Бизнес идет, развивается. Все мы уже взрослые мужчины. У меня второй ребенок, у Макса вот-вот будет. Обоим за тридцать. Мир нас совсем скоро догонит. Пора браться за ум и взрослеть. Греть и взращивать обиды, конечно, очень занятное дело, но взрослому человеку это не дозволено.