Реквием в Брансвик-гарденс

Правда, я не в состоянии представить себе причину, способную заставить его совершить столь трагический и грубый поступок, однако я никогда не понимал подобное поведение. Так что могу только выразить свои соболезнования и сочувствие. – Он нахмурился и торопливо добавил: – И конечно, пожалеть жертву.

– Мисс Беллвуд была беременна, – напрямик сообщил ему Питт.

Епископ побледнел, и удовлетворение оставило его лицо:

– Какое несчастье… Полагаю, от какого-то союза, предшествовавшего ее работе у Парментера?

– Нет, это случилось уже после того, как она стала с ним работать. Опасаюсь, что отцом был как раз один из находившихся в доме троих мужчин.

– Чисто академический вопрос. – Реджинальд вытянул шею, поправляя воротник, словно бы тот вдруг стал тесен ему. – Теперь нам этого никак не узнать, и мы обязаны предположить, что виноват молодой Парментер, и именно этот факт и послужил причиной для… убийства. С ее стороны это небольшой грех, суперинтендант, и нет необходимости чернить имя молодой женщины, делая его публично известным. Пусть себе покоится с миром, бедняжка. – Он судорожно глотнул. – Незачем, да и не нам осуждать ее слабость.

– Действительно, это мог быть и Мэлори Парментер, – согласился Томас, ощущая в душе иррациональный гнев. У него не было права судить епископа, он не имел никакого представления о личности молодого Парментера и о том, каким образом тот досаждал Андерхиллу. И тем не менее Питт ощущал сильную неприязнь к своему собеседнику.

– Но мог убить и не Мэлори, – проговорил он. – Я не могу действовать, не имея доказательств.

Епископ был явно взволнован.

– Но на какие доказательства вы можете рассчитывать? – вопросил он. – Никто не признался. Самого падения никто не видел, и вы только что сказали мне, что виноватым может оказаться любой из троих мужчин. Что вы намереваетесь делать? – возвысил он голос. – Дело нельзя оставить нераскрытым! В таком случае погибнут репутации всех троих мужчин. Это будет чудовищно!

– А что еще можете вы рассказать мне о Мэлори Парментере… что-нибудь особенное, епископ Андерхилл? – спросил Питт. – И быть может, о Доминике Кордэ? А еще в некоторых отношениях вы должны знать Рэмси Парментера лучше, чем кто-либо другой.

– Да… конечно. Впрочем… не знаю.

Тень неудовольствия пробежала по лицу Реджинальда, и он приступил к объяснению:

– Естественно, я давно знаю Мэлори Парментера. Мальчишкой он был не из самых легких – вечно, как я уже говорил, перескакивал с одного увлечения к другому. Большинство людей перерастают в себе подобную тенденцию, но он этого не сделал. Он не смог определиться, как надо поступить с собственной жизнью. Нерешительный такой был, понимаете? – Андерхилл критически посмотрел на суперинтенданта.