Реквием в Брансвик-гарденс

Тревожная морщинка по-прежнему лежала между бровями женщины, а лицо ее оставалось бледным.

– Быть может, вы замечали нечто, свидетельствующее о подобном обороте событий? – спросил священнослужитель, почти не сомневаясь в том, что она ответит отрицательно.

Он просто не способен был представить себе, чтобы между Рэмси и Юнити завязались какие-то иные отношения, кроме знакомых ему крайне официальных и враждебных. Во всех тех случаях, когда Кордэ случалось видеть их вдвоем, они были или заняты работой, и их разговор касался чисто академических проблем, часто затрагивая те или иные разногласия между ними, или же он носил официальный и достаточно холодный характер.

Многочисленные расхождения во мнениях старательно скрывались под внешней вежливостью, укрывавшей заодно резкости мисс Беллвуд, стремившейся непременно доказать свою правоту. Юнити всегда получала удовольствие от собственных выпадов и никогда не упускала подобной возможности. Она не щадила ничьих чувств. Возможно, это свидетельствовало о ее интеллектуальной целостности. Впрочем, с точки зрения Доминика, эта черта характера скорее указывала на детское стремление к победе.

Рэмси же с трудом признавал поражения в любом вопросе. Он прятал свое неудовольствие под маской напускного безразличия, однако обида все же сквозила в его поджатых губах и затянувшемся молчании. Любая физическая связь между ними казалась просто немыслимой.

– Нет… – покачала головой Вита. – Нет… я ничего не замечала.

– Тогда и не верьте этим мыслям, – заверил ее собеседник. – Не позволяйте им даже войти в вашу голову. Это ниже достоинства вас обоих.

Призрачная улыбка вновь коснулась губ женщины.

Глубоко вздохнув, она посмотрела на Кордэ:

– Вы так добры, так ласковы со мною, Доминик… Я даже не знаю, что делали бы все мы без вашей надежной руки. Я верю вам, как никому другому.

– Благодарю вас, – произнес мужчина с приливом такого удовольствия, которое не могли смягчить окружающие обстоятельства.

Быть в доверии – как долго он стремился к этому! В прошлом Доминик не был таким, да и не заслуживал доверия. К тому же он слишком часто ставил собственные потребности и желания впереди всего остального.

Он редко бывал недоброжелательным – скорее был самовлюбленным, бездумным, словно ребенок, повинующимся импульсу. Но с тех пор, как Рэмси подобрал Доминика, его желания изменились. Он ощутил вкус одиночества, осознав, что те, кто ценил его, делали это исключительно ради его красивого лица и тех своих потребностей, которые он мог удовлетворить. Его уподобляли хорошей трапезе, которую алчут, съедают – и забывают. Бессмысленно, не касаясь ничего вечного.

Но Вита доверяла ему.