Реквием в Брансвик-гарденс

 – Все, что ты говоришь, лишь обнаруживает скудость твоего мышления. Я спустилась, чтобы извиниться в том, что нарушила мир за столом, обнаружив плохие манеры. Однако теперь я вижу, что поступок мой не имеет смысла, так как Кларисса только что обвинила нашего гостя в тайной интрижке с другой нашей гостьей и в последующем убийстве ее, чтобы свалить вину на моего отца и жениться на моей матери. Моя несдержанность – пустяк рядом с подобным обвинением.

– Юнити не была гостьей в нашем доме, – педантично поправила ее сестра. – Она была наемным работником, которого папа нанял, чтобы помочь ему с переводом.

Поднявшись из-за стола, Кордэ с удивлением обнаружил, что его бьет дрожь. Собственные ноги не вполне надежно держали его. Вцепившись в спинку кресла так, что костяшки его пальцев побелели, священник обвел присутствующих взглядом:

– Кларисса правильно сказала одно: все мы боимся, и страх заставляет нас плохо вести себя. Я не знаю, что произошло с Юнити, за исключением того, что она мертва. Знает это только кто-то один из присутствующих здесь, и потому все мы не вправе изображать невинность или обвинять кого-то другого, не имея на этот счет точных доказательств.

Доминику хотелось добавить, что никаких интриг с мисс Беллвуд он не крутил, однако это привело бы к новому кругу бесполезных и бессмысленных отрицаний, которых он не хотел.

– Надеюсь позаниматься какое-то время, – сказал Кордэ, после чего повернулся и направился прочь от стола, все еще сотрясаясь и всей кожей ощущая холодный страх. Предположение Клариссы было немыслимым, иначе просто не могло быть. И тем не менее оно было вполне возможным. Ее версия предлагала мотив, куда более убедительный, чем то, что можно было приписать Рэмси.

Жуткий и без того вечер довершило появление епископа Андерхилла в четверть десятого. Доминику и Рэмси не оставалось другого выхода, кроме как спуститься в гостиную и принять его. Реджинальд наносил визит в своем официальном качестве, чтобы выразить сочувствие и поддержку всему дому в самое трудное время после утраты.

Встретить его собрались все – благодаря церковному рангу гостя. И все без исключения ощущали себя очень неуютно – хотя каждый по-своему. Трифена жгла Андерхилла взглядом.

Бледная Вита сидела с отрешенным видом, и глаза ее наполнял ужас. Мэлори пытался изобразить, будто его вообще нет в комнате, а Кларисса милостиво молчала: не меняя позы, она изредка посматривала на Доминика.

Епископ стоял в неловкой позе, не зная, что делать с руками. Он то сводил их вместе, то широко разводил, а потом бессильно ронял и все начинал сначала.

– В час этого сурового испытания все наши симпатии находятся с вами, – звучно проговорил он, как если бы обращался ко всей конгрегации.