Реквием в Брансвик-гарденс

В его голове одни аргументы.

– В таком случае, если что-то наконец пробудит в нем страсть, результат может оказаться более опасным, – ответила ее собеседница, снова распрямляясь. – Потому что он не приучен к страстям и не обладает достаточным опытом, чтобы контролировать их. Тогда все и в самом деле может закончиться подобным несчастьем.

– Должно быть… – неторопливо проговорила Шарлотта, в душе которой боль мешалась с облегчением. Подобный вариант ответа оправдывал всех остальных, возлагая самое тяжкое бремя на одного подозреваемого. И все же, при всей рациональности этого вывода, она не могла с ним согласиться.

– Я не сумела ощутить в нем даже крохи страсти, – проговорила миссис Питт. – Только сомнение. И хотя бо́льшая часть моей информации о случившемся исходит от Доминика, мне все же кажется, что как раз сомнение и является превалирующей эмоцией в характере преподобного Парментера. Они с Юнити жутко ссорились. И в последний раз страшно поругались перед самым ее падением. Это слышали несколько человек. Понимаете ли, она оспаривала его веру во всем, чему он посвятил свою жизнь. А это вряд ли перенесет любой человек.

По сути дела, она говорила, что все его верования ничего не стоят, что они глупы и ошибочны. За подобные слова человека нетрудно возненавидеть.

– Если она действительно пошатнула веру Парментера, тогда он и в самом деле получал основания для ненависти, – согласилась старая леди. – Нет ничего более страшного, чем идея или свобода, которая перечеркивает твою жертву и покорность, когда ты уже не в состоянии ничего исправить. Но, судя по твоим словам, преподобный был далек от этого положения. Он скорее возненавидел бы инициаторов подобной идеи, а не ее последователей? – Она вздохнула.

 – Впрочем, ты, конечно, права. Наверху лестницы стояла несчастная молодая женщина, а не мистер Дарвин, до которого не дотянуться. Очень жаль. Печальная история.

Веспасия несколько неловко поднялась на ноги. Шарлотта немедленно вскочила и предложила ей свою руку, и они вместе проследовали в утреннюю столовую. Ее наполняли солнечный свет и аромат нарциссов, расцветших в зеленом глазированном горшке. Как раз подали копченую лососину с тоненькими, как вафля, ломтиками черного хлеба, a дворецкий уже ожидал, чтобы отодвинуть от стола стул перед хозяйкой.

Шарлотта почувствовала, что не может не заглянуть еще раз в Брансвик-гарденс. Разум твердил ей, что чего-то нового она там не узнает, однако женщина не обнаруживала в себе способности просто дожидаться развязки. Заглянув в этот дом, она сможет заметить что-нибудь, пропущенное раньше, и это знание поможет ей приступить к действиям.

Вита Парментер встретила ее с заметной прохладцей.

– Как это мило с вашей стороны, миссис Питт, – проговорила она.