Реквием в Брансвик-гарденс

Он отряхивал костюм в гардеробной и разобрал только отдельные слова ссоры, однако слышал, как ахнула Юнити Беллвуд, а потом, почти сразу, насколько он помнил, громко крикнула: «Нет, нет, преподобный!». А дальше уже миссис Парментер позвала на помощь. Слуга чрезвычайно не хотел давать подобные показания, однако понимал, что мисс Брейтуэйт слышала то же самое, и в конечном счете не стал увиливать.

Питт не мог больше оттягивать разговор с самим Рэмси Парментером, так как следовало услышать его собственный рассказ о происшедшем. Он страшился этого мгновения. Если священник станет отрицать свою причастность к трагедии, расследование будет необходимо продолжить. И ему, Томасу, придется шаг за шагом вытягивать из домашних каждую мизерную подробность, пока наконец отчаявшийся хозяин дома не будет загнан в угол тяжкими уликами, вне зависимости от его сопротивления неизбежному.

Если он сознается, дело пойдет быстрее, хотя и останется нелепым и неприглядным, несмотря на все постыдные и абсурдные подробности, против желания вызывающим сожаление у самого суперинтенданта.

Питт постучал в дверь кабинета.

– Войдите, – с идеальной дикцией ответил ему полный благосклонности голос. Этого следовало ожидать: сидящий в кабинете человек привык проповедовать в церкви. Более того, он мог вот-вот сделаться епископом.

Полицейский открыл дверь и вошел в комнату. Кабинет был отделан дубом и имел официальный вид. Левая стена его была заставлена книжными шкафами, а справа располагался большой дубовый стол. Окна в передней стене простирались почти от пола до потолка и были завешены тяжелой бархатной шторой, не совсем подходившей к индийскому, винного цвета ковру на полу.

Рэмси Парментер стоял возле камина. Он оказался старше, чем предполагал Питт, – и заметно старше Виты. Волосы его уже отступили со лба и поседели на висках. Правильные черты лица указывали на то, что в молодые годы этот мужчина был достаточно красив – спокойной, не вызывающей красотой. У него было внимательное лицо, подходящее мыслителю и ученому. Но теперь на нем лежала печать смятения и глубокого недовольства собой.

Представившись, Томас назвал причину своего появления в доме.

– Да… да, конечно. – Рэмси шагнул вперед и протянул ему руку. Странный жест для человека, замешанного в убийстве! Похоже, он не понимал этого.

– Входите, мистер Питт. – Священник указал на одно из вместительных кожаных кресел, находившихся в кабинете, хотя сам остался стоять спиной к огню.

Суперинтендант сел, просто для того, чтобы дать хозяину понять, что никуда не уйдет, пока не сочтет разговор завершенным.

– Не угодно ли вам, сэр, рассказать мне о том, что произошло между вами и мисс Беллвуд сегодня утром? – начал он.