Реквием в Брансвик-гарденс

– Такой мне представлялась Церковь… великолепное утверждение истины, подобное Иоанну Крестителю перед Иродом. – Женщина рассмеялась собственной мысли. – Недипломатичному в той мере, насколько это возможно… прилюдно называвшему царя прелюбодеем, говорившему, что брак его нарушает закон, требовавшему от него покаяния и молитвы Богу о прощении. Должно быть, расставание с головой не стало для него неожиданностью.

Корнуоллис расслабился, и руки его свободно легли на стол.

– Но разве можно высказать подобную вещь дипломатично? – усмехнулся он. – «Ваше величество, мне кажется, что ваши супружеские отношения несколько неправильны, и, быть может, вам будет угодно пересмотреть их или лично обратиться к Всевышнему?»

Айседора рассмеялась, радуясь этому откровенному абсурду:

– A он ответит: «Благодарю вас, однако я не вполне удовлетворен представленными вами аргументами, но вполне удовлетворен существующими с ней отношениями.

И если вы повторите подобное утверждение прилюдно, я буду вынужден заключить вас в темницу. A когда представится удобная возможность, прикажу преждевременно пресечь вашу жизнь. Посему будет лучше, если вы донесете до всех и каждого, что все в полном порядке и заслуживает вашего одобрения».

Но затем она встала, снова сделавшись серьезной, и голос ее наполнило подлинное чувство:

– Я скорее вышла бы в море под всеми парусами и с палящими пушками, чем согласилась бы быть заклейменной врагом и замаранной его преступлением. Прошу прощения за смесь метафор и использование ваших флотских образов.

– Я считаю это комплиментом, – ответил Джон.

– Благодарю вас. – Супруга епископа сделала шаг к двери.

 – Явившись к вам, я сперва чувствовала себя очень глупо, однако вы успокоили меня. Вы очень добры. До свидания.

– До свидания, миссис Андерхилл. – Открыв перед ней дверь, помощник комиссара с сожалением проводил свою гостью. Он едва не заговорил, чтобы задержать ее еще на мгновение, однако представил себе, насколько смешно это будет выглядеть.

Закрыв за нею дверь, Джон вернулся к столу и просидел почти четверть часа, не шевелясь и не прикасаясь к бумагам.

Питт ехал в кебе, громыхавшем по утренней улице. Было самое начало девятого, а вчера он засиделся допоздна, выслушивая рассказ Шарлотты о том, как она провела день.

О своем пребывании у Веспасии жена особо не распространялась и лишь мимоходом коснулась завтрака в гостях, однако не забыла передать мнение леди Камминг-Гульд, гласившее, что мужчины убивают не ради идей, а из-за страстей.

Мимо прокатила повозка пивовара, в которую были запряжены великолепные кони с плюмажами на головах и с украшенной медью упряжью. Воздух наполняли стук конских копыт и крики уличных разносчиков.