Реквием в Брансвик-гарденс

– Одна из дочерей Парментера, не слишком симпатизировавшая Юнити, насколько я знаю… и некий священник.

Дочь Шарлотта оставила без внимания. Она достаточно хорошо знала своего мужа, чтобы сразу понять: он имеет в виду священника.

– Ну же! – потребовала она.

Питт колебался, словно бы не зная, говорить ей правду или нет. Наконец, затаив дыхание, он неторопливо выдохнул:

– Этот священник – Доминик Кордэ…

На какое-то мгновение вернувшись в прошлое, его жена подумала, что слышит скверную шутку, но ей тут же стало ясно, что муж говорит серьезно. Между бровей его залегла морщинка, появлявшаяся там только тогда, когда его смущало нечто непонятное.

– Доминик! Наш Доминик? – переспросила она.

– Я никогда не воспринимал его как «нашего», но ты, на мой взгляд, имеешь право на такие слова, – согласился Томас. – Он принял сан… ты представляешь себе такое?

Подобный поступок казался молодой женщине невероятным. Нахлынувшее волной воспоминание оказалось настолько острым, что едва ли не физически унесло ее на десять лет назад в прошлое, в родительский дом на Кейтер-стрит, к волнениям матери из-за того, что она, Шарлотта, неправильно себя вела и не поощряла ухаживания приличных молодых людей. А сама она не могла даже представить себе, что можно полюбить кого-нибудь, кроме Доминика. Конечно, она старалась не обидеть сестру, но одновременно и страстно ревновала его к ней. А потом Сару убили, и весь мир перевернулся вверх дном. Доминик обнаружил слабость. Всего за неделю из золотого божка он превратился в глиняного идола. Разочарование получилось воистину горьким, притом что к нему примешивались горе и страх.

В конце концов Шарлотта научилась любить Питта – не как мечту или идеал, но как реального мужчину, вполне человечного, подчас несносного, заблуждающегося, требовательного, однако отважного и честного в той степени, в которой этим качеством никогда не обладал муж Сары. В отношении Доминика она научилась испытывать дружбу, коренившуюся в терпимости и некоей доброте. Но чтобы этот человек посвятил свою жизнь религии! Подобный поступок не укладывался в рамки ее воображения.

– Так, значит, Доминик стал священником и оказался в доме преподобного Парментера? – переспросила миссис Питт погромче, не скрывая недоверия в голосе.

– Именно, – ответил Томас, внимательно вглядываясь в ее лицо. – И Доминик так же, как и Парментер, мог убить Юнити Беллвуд.

– Он не мог этого сделать! – мгновенно ответила его супруга.

В глазах суперинтенданта промелькнула тень.

– Вполне возможно, – согласился он. – Однако кто-то это все-таки сделал.

Шарлотта помолчала, стараясь придумать другое объяснение… нечто, способное придать ясность тому немногому, что было ей известно… нечто такое, что не покажется глупым оправданием.