Роспись по телу

У него был хороший вкус, и рядом с ним я не видел ни одной уродины… Гел. Роскошная женщина. Жаль только, что мне сейчас некогда, я спешу… Но когда-нибудь мы с ней еще встретимся. Ты молчишь? Тебе плохо? Подожди. Осталось совсем немного. Если честно, то я до сих пор не могу прийти в себя от мысли, что мы нашли Гел. Это просто наваждение какое-то… Вот черт! Она сидит себе дома, а в «Черной лангусте» все только и твердят, что ее нет и что ее, быть может, уже давно грохнули… Идиоты! Заставляют вместо нее танцевать какую-то шлюху в то время, как Гел жива и выглядит просто превосходно. Клянусь, если у меня все получится, я еще вернусь сюда, к ней…

Появление Гел заставило его замолчать. Он жадным взором следил за каждым ее движением. Гел держала в руке желтый конверт и почему-то медлила его отдавать.

– Чего тянешь? Давай его сюда… – Фиолетовый протянул руку. – Ты хочешь поиграть со мной?

– Я – всего лишь пешка, и тебе это хорошо известно. Просто я подумала, а не совершаю ли я самой большой ошибки в своей жизни, отдавая этот злосчастный конверт первому встречному? Ну посуди сам, я вижу тебя первый раз. Бахрах ничего не говорил мне о твоем приходе. И почему я должна верить тебе, что он мертв? Где доказательства?

Фиолетовый, все это время не выпускавший из руки нож, в ответ на такую дерзость со стороны Гел лишь усмехнулся и покачал головой:

– Малышка, ты мне нравишься все больше и больше. И кто бы знал, как же мне не хочется портить твою чудесную кожу…

Он как большой зверь вдруг набросился на нее и выхватил конверт. Затем дико расхохотался.

– Господи, как же все это смешно. Нелепо. Глупо. Я хочу тебя, Гел, понимаешь? Но еще больше я хочу взглянуть, что в этом конверте… Я провел долгое время без женщины, и вот теперь здесь, в этой гостиной, я чую запах настоящей женщины. Я умираю от желания.

Говоря это, он даже не шелохнулся. Словно очнувшись, он осторожно разорвал конверт и достал листок. Пробежал его глазами, и лицо его покрылось розовыми пятнами.

– Скотина… – чуть не плакал он. – Старая скотина. Он и здесь не смог обойтись без своих закидонов. Мразь. Как же я его ненавижу! И ведь это письмо он адресовал своему шизанутому сыночку. Сыночку, вся жизнь которого как кусок дерьма засунута в нутро испанской гитары.

– Что там? – тихо спросила Гел, словно и на самом деле не знала, что написано в письме.

– Не твоего ума дело. Мне надо идти, Гел. Но я вернусь.

Тяжело дыша, Нодень подошел к побледневшей Гел и, обняв ее свободной рукой, притянул к себе. Зарычал, застонал от охватившего его желания, но тут же отпустил.

– Вот черт… Не знаю, что и делать.

Гел вдруг резко оттолкнула его и закричала:

– Смотри, урод, твоя девица загнулась… – Гел на самом деле чуть не плакала.