Роспись по телу

И позвонила ты мне сегодня не для того, чтобы собрать материал о какой-то там шлюхе-наркоманке, а исключительно ради того, чтобы я собственными глазами мог увидеть, что у тебя появился этот молодой человек…

– Бог мой, но зачем мне это было нужно? И зачем мне было демонстрировать тебе моего любовника, раз уж дело на то пошло?

– Опять прикидываешься?

– Хватит. Я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Ты прекрасно знаешь о том, что Крымов сейчас здесь, в Москве, и что он остановился у меня. И раз ты не осмелилась позвонить ему напрямую, то решила действовать через меня, через нейтрального Харыбина с тем, чтобы я мог сегодня же вечером, вернее нет, прямо сейчас, поехать домой и рассказать все Крымову. Разве не так?

Юля поняла, что сейчас разрыдается. Такого поворота событий она ну никак не ожидала. Но самое худшее заключалось в том, что любое ее слово, которое она сейчас попытается произнести в свое оправдание, будет тотчас истолковано не в ее пользу. И надо же было такому случиться, чтобы и Крымов был сейчас в Москве!

– Вероятно, я на некоторое время упустила его из поля своего зрения, – все же произнесла она, не в силах промолчать. – И я не знала, что Крымов в Москве. Но раз он здесь, то почему бы нам всем, троим, не встретиться вместе? Или нет… Я неправильно выразилась. Не троим, а четверым: я, мой Герман и вы с Женькой. Назначай время, и заезжайте за нами. Я согласна.

Харыбин посмотрел на нее глазами потенциального убийцы. Он даже сжал кулаки, а скулы его порозовели.

– Земцова, ты играешь с огнем. Так нельзя. Перебор.

– Вы сами меня сделали такой.

– А во-вторых? – прорычал Харыбин.

– Остальное я расскажу вам при встрече. И мне действительно может понадобиться ваша помощь.

– Значит, сегодня вечером ты будешь одна?

– Да. С Германом я постараюсь все уладить. Девять вечера вас устроит?

– Отличное время. Я закажу столик в «Праге». Ты на диете?

– На «Прагу» она не распространяется.

Харыбин поцеловал ее, как всегда, страстно, грубо и неожиданно. Отбиваясь, Юля поцарапала ему лицо кольцом.

– Ты невозможный, грубый, я тебя ненавижу.

– Я бы умер от счастья, если бы ты сказала то же самое Крымову… – держась за щеку, пробормотал раздосадованный Харыбин, выходя из машины. – Жди моего звонка.

И он спокойно, с достоинством, демонстрируя Герману свое превосходство, стремясь таким образом хотя бы внешне показать, что в машине ему удалось о чем-то с пользой для себя договориться с Земцовой, обошел машину, сел за руль и завел мотор.

39. Гел. Предчувствия. Соблазны. Предвкушения

Валентин ушел на работу. Куда конкретно – Женя Рейс не знала. Но она наконец-то осталась одна. В пустой квартире.