Роспись по телу

А если ты поможешь мне выкрутиться из этой истории и выступить в качестве свидетельницы, то есть скажешь, что мы вместе с тобой приехали сюда на машине, то получишь еще больше. Ведь он сидит вот так… довольно давно, и если мы сейчас вызовем полицию…

– Милицию, – поправила ее Земцова. Залезать в бассейн с холодной водой у нее не было никакого желания, а потому она лишь присела на бортик и теперь не спускала глаз с женщины.

– Ладно, пусть будет по-твоему: милицию. Так вот, если мы сейчас позвоним как добропорядочные граждане и скажем, что обнаружили труп Ромы, нам могут поверить. Скажешь, что последние пять часов я провела у тебя дома…

– Ваша фамилия Франк?

– Ты слишком много знаешь, милочка. Все-таки ты из полиции. Так я и думала. Словом, вляпалась по самые уши. Ну что ж, тогда я скажу, что Рому убила ты…

Она вышла по лесенке из бассейна и, завернувшись в махровую простыню, которую взяла с плетеного кресла, подошла вплотную к Земцовой.

– Я ничего не боюсь, как видишь. Иначе не стала бы рассказывать тебе о том, как прибила этого мерзавца. Но и в тюрьму, если честно, не хочется. Валера будет страдать, понимаешь? Валера – это мой сын.

– Я знаю, я уже поняла это.

– Послушай, у меня что-то кружится голова, ты не могла бы принести мне сюда сигареты и стаканы для коньяка. Я все-таки выпью.

Юля принесла сигареты и даже помогла ей прикурить. И вот когда эта женщина случайно отпустила край простыни, который придерживала рукой, и простыня соскользнула вниз, на плиты, обрамлявшие бассейн, Юля, взглянув на тело женщины, даже отшатнулась, не веря своим глазам. На левой ягодице она увидела довольно грубый, рваный шрам.

– Скажите, откуда у вас этот ужасный шрам?

– От верблюда. Ну а если серьезно, то меня в детстве собака порвала. Ротвейлер. Думали даже, что я не выживу. Много крови потеряла…

– А почему же вы его не свели?

– Зачем? Мужчинам, знаете ли, этим зверям, он всегда нравился. Хотя я по молодости, по дурости тоже комплексовала… Выпьем?

– Вы пейте, а я пока воздержусь. Кто знает, может, я действительно смогу вам помочь.

– А ты ничего… Наливай. Тебя как зовут?

– Стелла. Все, спасибо, хватит, – она приняла из рук Юли стакан, наполовину наполненный коньяком, и выпила залпом.

Земцова же, чувствуя, что, только напоив Стеллу, можно будет добиться от нее каких-нибудь сведений, касающихся Бахраха, испытывала, совершая это, угрызения совести. По сути, она только что пообещала помочь убийце Романа Георгиевича.

– Вы сказали, что сильно комплексовали по поводу вашего шрама… – Юля помогла Стелле дойти до дома и расположиться на кушетке в комнате, находящейся по соседству с той, где спал вечным сном старый нотариус. Стелла, дрожа всем телом, облокотилась на подушки и прикрыла тело шерстяным одеялом.