Сборник "Игрок"

Только тогда следует увеличить количество мышц на спине, благодаря которым крылья держатся на месте, а еще подумать над тем, что демон во время полета должен не просто махать ими вверх-вниз, но еще и регулировать высоту и направление полета. Иными словами, прикинуть, какими именно мышцами он должен и может это делать.

Я тихо застонала, пытаясь себе представить, какую же чертову прорву работы мне еще предстоит осилить. Застонала громче, когда поняла, что без этих знаний даже новые крылья так и останутся двумя бесполезными кусками плоти. Но снова посмотрела на измученного шейри и так же тихо вздохнула.

А потом подняла голову и наткнулась на уже знакомого ворона, сидящего точно над уснувшим демоном и с нескрываемым интересом следящего за моими опытами.

– Что? – буркнула я, перехватив внимательный взгляд его круглых глаз.

Ворон наклонил голову и уставился еще пристальнее.

– Ну что?! Что ты так смотришь?!

Он хрипло каркнул – как рассмеялся, а затем уставился сперва на крылья, а потом снова на меня.

– Какие есть, – внезапно рассердилась я и тут же снова услышала хрипловатый смешок. – Если ты такой умный, то, может, сделаешь одолжение – покажешь, что не так?! А то сидеть, презрительно поплевывая сверху и ни хрена не делая, любой дурак может! Ты лучше спустись с небес на землю да помоги по-человечески вместо того, чтобы хаять то, что не тобой создано!

У ворона изумленно раскрылся клюв.

– Лин – мой друг, – зачем-то пояснила я, опускаясь возле спящего шейри на колени. – Он мне жизнь спас. И в верности поклялся, ничего не требуя взамен. Может, он еще не сказал этого вслух, потому что я запретила, но ведь главное – это желание, тогда как слова… все они написаны у него на лбу.

И мне будет стыдно понимать, что он для меня даже себя не пожалел, а я только и могу, что впустую рассуждать и дарить ему несбыточные надежды.

Какое-то время на поляне было тихо, потому что ворон недвижимо сидел на ветке, не подавая признаков жизни, а я, наклонившись над Лином, ласково погладила его голову, заставив на мгновение проступить на коже отпечаток своего Знака. Почти сразу шестилистник угас, снова погрузив лес во тьму, но ворон неожиданно каркнул, а потом вдруг решился и легкой тенью спланировал на траву.

Я посмотрела на него с удивлением.

Вместо ответа он наклонил голову, по-птичьи изучая меня крупными черными глазами. А потом каркнул снова, неуклюже подскочил и, остановившись на расстоянии вытянутой руки, очень медленно, словно все еще сомневаясь, распахнул свои широкие, отливающие густой синевой, поистине совершенные крылья.

Просыпалась я долго, с трудом разлепляя чугунные веки. Но и то лишь потому, что кто-то очень ласково терся о мою щеку, тихонько мурлыкая и обдавая кожу на лице горячим дыханием.