Сборник "Игрок"

И, вполне вероятно, если бы не Мейр, именно от его стрелы я нашла бы тогда свою смерть.

– Гаденыш! – прошипел Лин, страшновато оскалившись и едва не ринувшись вылавливать юркого врага.

Однако хорек, как ни странно, даже не сделал попытки убежать. Просто с горестным видом сидел на груди умирающего хозяина и смотрел на меня печальными, резко повлажневшими глазами.

– Не надо, Лин, – со вздохом остановила я шейри. – Не трогай его. Пусть живет. И хозяина его тоже трогать не надо.

– Почему?! Они пытались тебя убить!

– Бывает, – а потом протянула руку и осторожно коснулась присмиревшего хорька левой ладонью.

 – Ты посмотри: он боится, но никуда не бежит. Охраняет хозяина. От самой дороги мчался сюда по запаху его крови. Только он маленький, не такой, как ты, вот и опоздал. Но он очень смелый. Когда-то тебя не побоялся, потом – Твари… Смотри – его тоже успело зацепить. Но он все равно бежал сюда со всех лапок, чтобы попытаться его защитить. Это ли не настоящая преданность? Разве можно его за это осуждать?

Лин сердито фыркнул.

– Если бы не он, тебя бы не узнали!

– Так ведь все обошлось. Давай помоги мне придумать, как парня отсюда вытащить.

Самой мне не справиться.

Шейри недовольно отвернулся.

– Он хотел сделать тебе больно!

– Думаю, он уже раскаялся. – Я с улыбкой посадила на ладонь тихонько заурчавшего зверька и подошла к оскорблено надувшемуся другу. – Посмотри, какой он маленький. Совсем как ты полгода назад. Уставший. Грязный, голодный. Лин, он пришел сюда за хозяином, как и ты пришел бы за мной. Неужели ты не понимаешь? И неужели не видишь, как он плачет, боясь потерять единственного дорогого человека?

Лин неохотно скосил глаза.

– Все равно он гадкий!

– Просто верный, Лин.

 – Я так же ласково погладила негодующего демона по холке. – А за верность нельзя наказывать. Особенно такое маленькое, упрямое, но очень преданное существо. Да и человека без помощи не оставишь, что бы он ни натворил в прошлом. Ты ведь сам как-то говорил, что каждый из нас хотя бы раз в жизни ошибался. И утверждал, что только так можно чему-то по-настоящему научиться. Ведь раскаяние порой значит гораздо больше, чем праведность. А желание исправить ошибку ценится не меньше, чем абсолютная безгрешность. Поэтому хватит дуться. Дай ему шанс. А теперь посмотри на меня и, пожалуйста… я очень тебя прошу… помоги.

С раненым мы провозились до самого утра. Сперва его пришлось избавлять от остатков доспеха, потом срезать присохшую к телу одежду. Осторожно обмывать, жертвуя на это богоугодное дело остатки воды из собственных скудных запасов. Наконец, перевязывать жуткие раны, лишив себя сразу двух запасных рубах, и укладывать на волокушу.

То, что воин всего лишь раненый, а не умирающий, я поняла, как только закончила его неумело раздевать.